Убийца без лица
Шрифт:
— Как твои дела? — спросил он.
— Соответствуют возрасту, — сухо сказал отец.
— Ты не хотел бы переехать?
— А куда я должен переезжать? И с какой стати? — резко и отрывисто ответил он.
— В дом престарелых.
Отец прицелился в него кистью, точно дротиком:
— Ты хочешь моей смерти?
— Как тебе не стыдно? Я просто думаю, что там тебе будет лучше.
— Как я смогу там жить, среди старух и старикашек? К тому же в комнате наверняка нельзя работать над картинами.
— В наше время
— У меня же есть дом! Впрочем, ты этого даже не видишь. Неужели настолько болен?
— Обычная простуда.
Тут только Курт заметил, что простуда его уже не беспокоит. Все угрожающие симптомы куда-то исчезли. Так с ним бывало и раньше. Когда человек очень занят, он словно запрещает себе болеть. Но, стоит закончить следствие, инфекция вспыхнет с новой силой.
— Сегодня вечером я встречаюсь с Моной, — сказал он.
Продолжать разговор о доме престарелых или о специальной квартире было бессмысленно. Сначала надо поговорить с Кристиной.
— Она ушла от тебя, — сказал отец. — Выкинь ее из головы.
— Мне совсем не хочется выкидывать ее из головы.
Отец продолжал писать. Теперь он был занят розовым облаком. Разговор иссяк.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Курт.
— Что, уже уезжаешь? — отозвался, не поглядев на него, отец.
В его вопросе звучал упрек. Курт Валландер понял, что пытаться успокоить свою совесть бессмысленно.
— У меня куча работы, — сказал он. — Я сейчас за начальника. Мы пытаемся найти убийц двух стариков. И заодно нескольких пироманов.
Отец хмыкнул и почесал в паху.
— Начальник полиции, — произнес он значительно. — Это что, большая шишка?
Курт Валландер поднялся.
— Пап, я заеду на днях, — сказал он. — Помогу тебе навести здесь порядок.
Взрыва он никак не ожидал.
Отец бросил кисть на пол и стоял перед ним, потрясая кулаками.
— Ты приехал сюда, чтобы заявить мне, что у меня не убрано?! — вопил он. — Чтобы лезть в мою жизнь? Не беспокойся, у меня есть кому прибраться и присмотреть за хозяйством. А знаешь ли ты, что я еду в Римини? У меня там выставка! Я беру по двадцать пять тысяч крон за картину! А ты являешься сюда и долдонишь что-то о доме престарелых. Но тебе не удастся меня уморить, можешь быть уверен!
Хлопнув дверью, он вышел из мастерской.
Он спятил, подумал Курт. С этим надо кончать. Он, похоже, и вправду воображает, что у него есть и уборщица, и экономка. И что он поедет в Италию на свою персональную выставку.
Отец грохотал чем-то на кухне. Похоже, швырялся кастрюлями. Зайти, что ли?
Нет, не стоит. Он пошел к машине. Надо сейчас же, не откладывая, позвонить Кристине. Вместе им, может быть, удастся убедить отца, что так продолжаться не может.
В девять он был в полиции и вручил Эббе свой костюм. Она обещала, что к полудню тот будет почищен и отглажен.
А в десять он собрал
— А почему молчит начальник Управления государственной полиции? — спросил Мартинссон.
В ответ он услышал презрительный смех.
— Он-то? — сказал Рюдберг. — Он вмешивается только тогда, когда можно на этом погреть руки. А на то, каково приходится полицейским на местах, ему глубоко плевать.
После чего началось обсуждение собственно двойного убийства.
Ничего такого, что стоило бы внимания, пока не произошло. Следствие по-прежнему находилось в начальной фазе.
Они собирали материал, анализировали его и сортировали.
Все согласились, что самый главный след — таинственная женщина в Кристианстаде и ее сын. Уже никто не сомневался, что это было убийство с целью ограбления.
Курт Валландер спросил, как дела в лагерях беженцев.
— Я проверил ночные рапорты, — сказал Рюдберг. — Как будто бы все спокойно. Самое страшное происшествие за ночь — на трассу Е-14 выбежал лось.
— Завтра пятница, — сказал Курт Валландер. — Вчера мне опять позвонил тот же тип. Он повторил свои угрозы.
Рюдберг предложил известить Управление государственной полиции. Пусть там сами думают, как усилить наблюдение.
— Правильно, — согласился Валландер. — Лучше подстраховаться. А мы тут у себя выделим еще один ночной патруль — специально для лагерей.
— Тогда отдай приказ о сверхурочных, — сказал Ханссон.
— Знаю, — кивнул Валландер. — Я бы хотел назначить в ночную смену Петерса и Нурена. И пусть кто-нибудь обзвонит всех директоров лагерей. Пугать не надо, попросите только усилить бдительность.
Совещание продолжалось около часа.
Оставшись один, Валландер стал обдумывать гневное письмо на телевидение, но тут зазвонил телефон.
Это был Йоран Буман.
— Видел тебя вчера в новостях, — сообщил он и засмеялся.
— Ну не сволочи, а? Бесстыжие сволочи…
— Ага. А ты даже не возмутился.
— Как раз им письмо пишу.
— О чем они вообще думают, журналисты?
— Только не о том, где правда, а где ложь. Больше о броских заголовках.
— У меня для тебя хорошие новости.
Курт Валландер напрягся.
— Ты ее нашел?
— Может быть. Сейчас к тебе придет факс. У нас девять возможных кандидатур. Актами гражданского состояния пренебрегать не стоит. Ты посмотри, что я тебе прислал, и позвони, кем заняться в первую очередь.
— Молодец, Йоран, — сказал Курт Валландер. — Я позвоню.
Он спустился в приемную. Молодая девушка, которую он видел впервые в жизни, принимала факс.
— А кто это — Курт Валландер? — обратилась она к нему.
— Это я. А где Эбба?