Убить Змея
Шрифт:
— Может, пугануть их? — Даша приоткрыла сумочку, в нерешительности ее подержала и бросила на заднее сиденье. — А-а, черт с ними! Этих мы хоть знаем!
— Здравая мысль, — сказал Глеб. — Не ожидал.
— Хамите?
— Ага, с гуманной целью. Неужто вы всерьез надеетесь вычислить заказчика, в то время как сами у него на крючке? Это ж коню ясно.
Даша включила зажигание и выехала на дорогу.
— Ну, Илюшка, — проговорила она, — и надеру же я тебе тохес!
— Вам бы кто надрал, — осадил ее Глеб. — Ведете
Даша сверкнула на него глазищами, но с неожиданным спокойствием поинтересовалась:
— Почему?
— Потому что прочесыванием списка Ольги вы лишь…
— Илья и про список вам доложил! Трепло!
— Покажите мне список. Я попробую…
— Перебьетесь.
— Дарья Николаевна, прочесывая этот список, вы сами как на ладони. Противник ваш, кто бы он ни был, калач тертый. Если он ликвидировал журналистку, значит, она что-то раскопала. Так неужели вы думаете, что при личной встрече с вами, если, кстати, он на нее пойдет…
— Ой пойдет! — заверила Даша. — Во-первых, чтоб не вызвать у меня подозрений, а во-вторых, чтоб разнюхать, как много я знаю.
— Весьма сомнительно, — возразил Глеб. — На ваши подозрения ему скорей всего плевать. А информация, которой вы якобы владеете, может и вовсе не иметь цены без конкретных доказательств. Но даже если вы в чем-то правы…
— Я права. Иначе я была бы уже трупом.
Глеб вздохнул и чуть помолчал.
— Допустим. Но почему вы считаете, что при встрече с вами этот господин Икс расколется? Как-то все у вас зыбко, Дарья Николаевна.
Даша свернула вдруг в темный переулок и притормозила.
— Гляньте-ка, — возмутилась она, — прицепились, как репей.
Преследующий их «ниссан» нахально остановился в двадцати шагах.
— Мы уже на месте? — осведомился Глеб.
— Нет, нам в Сокольники. Но время в запасе еще есть.
— За что ж вы меня так песочили?
— Терпеть не могу опозданий. Обещайте впредь быть пунктуальней.
— Обещаю. А вы обещайте, что впредь не выйдете одна из квартиры.
Даша помедлила с ответом.
— Не могу обещать. — Она достала из кармана дубленки сигареты и зажигалку. — Пожалуй, закурю без разрешения. В своей-то машине.
Глеб усмехнулся.
— А в моей машине вы разрешение спрашиваете и курите, несмотря на запрет.
— Увы, я такая, — кивнула Даша и закурила. — А в расследовании моем все не так уж зыбко. У меня есть одна деталь, по которой я могу определить заказчика при встрече. Ему даже в голову не придет, на чем он попался.
Отогнав от себя дым, Глеб приоткрыл окошко.
— И что ж это за деталь?
Приоткрыв окно со своей стороны, Даша выпустила в него колечко дыма.
— Коммерческая тайна. Почему, собственно, я должна вам доверять?
Глеб резко к ней повернулся.
— Дарья Николаевна, посмотрите сюда! — Он дотронулся пальцем до своей переносицы.
Она
— Именно сюда?
— Ага. И ответьте на два вопроса.
Они посмотрели друг другу в глаза.
— Валяйте, — сказала Даша. — Если смогу.
— Как давно мы с вами знакомы?
— Сегодня второй день. Надо же!
— Вы мне доверяете?
Она опустила глаза.
— Глеб, не обижайтесь, но у меня нет особых оснований…
— Дарья Николаевна, я не спрашиваю, есть ли у вас основания. Я спрашиваю: вы мне доверяете?
Она вновь подняла на него изумрудные глазищи и совершенно серьезно осведомилась:
— Кто такой Ли Бо? Ну-ка быстро.
— Это мой тренер по восточным единоборствам, — как на уроке отбарабанил Глеб.
Даша выбросила окурок в окошко.
— Ну и замечательно. Можете сами ответить на свой вопрос.
Теперь глаза опустил Глеб.
— Ладно, пускай не совсем тренер… — смущенно пробормотал он. — На самом деле Ли Бо родился в 701 году, а умер в 762-м. Этот парень, черт его дери, был величайшим поэтом Китая. Наплевав на придворные почести, он скитался, как последний бомж, но жизнь его стала легендой. Его называли «бессмертным, низвергнутым с небес»… — Отчаянно махнув рукой, Глеб продекламировал:
Среди цветов поставил якувшин в тиши ночнойи одиноко пью вино,
и друга нет со мной.
Но в собутыльники лунупозвал я в добрый час,
и тень свою я пригласил,
и трое стало нас.
Но разве, — спрашиваю я, —
умеют пить лунаи тень, хотя всегда за мнойпоследует она?
А тень с луной не разделить.
И я в тиши ночнойсогласен с ними пироватьхоть до весны самой
Перевод В. Алексеева.
Даша смотрела на него широко раскрытыми изумленными глазами. А Глеб, глотая знакомый комок в горле, едва справлялся с дыханием.
Я начинаю петь,
и в такт колышется луна,
пляшу — и пляшет тень моя,
бесшумна и длинна.
Нам было весело,
пока хмелели мы втроем,
а захмелели — разошлись,