Убить Змея

Вайнин Валерий

— Еще бы! Ее показания аккуратно записали — и тишина!

Глеб вздохнул:

— Ясно. Тебе известно, над чем работала Ольга?

Илья покачал головой.

— Дашка пыталась, но не могла у нее выпытать. Самарская обожала напускать туману. «Материал, — говорит, — забойный. Пока до сути не докопаюсь, трепаться не буду». Однако она забыла у Дашки листок с именами людей, у который брала или намечала взять интервью, с их адресами и телефонами. Забыла именно в день убийства… Она в общем-то и собиралась заехать к Дашке за этим листком.

— Понятное дело, — хмуро кивнул Глеб. — Разуверившись в органах МВД, Дарья Николаевна принялась лично прочесывать

этот список. И тут же начались телефонные угрозы. И разумеется, потребовался телохранитель, хоть плохонький.

Илья криво усмехнулся:

— Теперь еще и пистолет.

— Друзья детства! — Глеб хлопнул ладонью по рулю. — Два клинических идиота.

«Жигуленок» в ответ бибикнул, и стайка студенток кинулась врассыпную от неподвижного автомобиля.

— Ша, — буркнул Илья, — не устраивай кипеж.

— Ты видал этот список? — спросил Глеб.

— Дашка не показывает. Говорит, чтоб я в это не лез.

— Черт бы вас драл, Илья! Где ваши мозги?! Ну хорошо, допустим, она даже вычислит того, кто заказал Ольгу! Дальше-то что?!

— Что ты на меня орешь?! — заорал Илья. — Думаешь, я это ей не вдалбливал?! Она уперлась, как… Найду, говорит, эту сволочь и сдам куда следует!

Глеб выдержал паузу, пытаясь усмирить гнев.

— Угу, найдет и сдаст, — понизил он голос. — А этой сволочи между тем известен каждый ее шаг… Ладно, вопрос последний: Дашин дядя знает… как бы мягче выразиться, об этом частном расследовании?

— Нет, кроме меня и Дашки, никто не знает. Теперь еще и ты.

— Ну да, когда приперло аж до пистолета.

— Все равно она меня прибьет за то, что я тебе протрепался.

Глеб положил руку Илье на плечо:

— Слушай, хватит ваньку валять. Ее надо отговорить.

Илья обреченно вздохнул:

— Это невозможно.

— Ой, только не нагнетай, ладно?! — вновь разозлился Глеб. — Почему-то я уверен, что ты сумеешь найти слова, доходящие до сердца! Напрягись, Илья!

Илья принялся вертеть на пальце свою шапку.

— Знаешь, старик… пожалуй, я расскажу тебе два школьных эпизода, весьма наглядно характеризующих Дашку. Но только вкратце. Мы с Дашкой дружили и сидели за одной партой, об этом я уже говорил. А что все вокруг были в нее влюблены, можешь и сам догадаться. Она уже с третьего класса была глаз не оторвать. И вот, когда мы перешли в девятый, некий Сережа Маслов с чего-то вдруг меня к ней приревновал и возненавидел люто. И главное, как водится, с антисемитским уклоном. При каждом удобном случае обзывал меня жидовской мордой и грозил по стенке размазать. Но при Дашке ни-ни. Какова скотина!.. Однако Дашка что-то все же заподозрила и начала допытываться. Я отвечал уклончиво. Хоть я был интеллигентный еврейский мальчик, но сознаться в трусости мне тоже было стыдно. И вот как-то раз Сережа со своей шестеркой Протопоповым подловили меня возле школы и притиснули к дереву. Дескать, смерть жидам. Сережа успел даже нос мне расквасить. И тут из-за угла выходит Дашка, помахивая портфельчиком: «Привет, мальчики! Чем занимаемся?» Сережа туда-сюда, засуетился. «Да вот, — говорит, — у нас тут мужской разговор». «Да ну? — удивляется моя подруга. — А у меня, Серж, для тебя сюрприз». И эдак не спеша открывает портфель. Сержу, конечно, интересно, он приближается и норовит заглянуть. Дашка достает вот такой булыжник и с размаху лепит ему в рожу. Потом еще разок. Сережа падает, умываясь соплями, а его шестерка Протопопов шустро делает ноги.

Глеб расхохотался.

— Обалдеть!

— Погоди балдеть, еще не конец, — улыбнулся

Илья. — Вечером того же дня Дашка явилась к Маслову домой и позвонила в дверь. Открыла ей мама: «Ой, сынуля, к тебе такая девушка пришла! Заходите, пожалуйста!» Видать, сынуля рассказать постеснялся, от кого схлопотал. «Да нет, большое спасибо, — смущается Дашка, — я на минутку». Короче, выходит Сережа из квартиры, весь в пластыре, и опять получает по роже тем же булыжничком из портфеля. И Дашка его напутствует: «Если ты, гадина, приблизишься к нему хоть на шаг, хоть на три шага…» Старик, ты чего?

Отворачиваясь к окну, Глеб буркнул:

— Ничего. Свалились, блин, на мою голову.

— В общем, — Илья продолжал крутить шапку на пальце, — Дашку тогда чуть из школы не выперли. Хорошо, Николай Петрович сумел нажать на кое-какие рычаги. А в выпускном классе случилась другая история… — Илья взглянул на часы и охнул. — Старик, буквально в двух словах. Не помню, говорил ли я тебе, что школа наша была математической и двух лучших учеников принимали в университет без экзаменов. Тогда я считал себя сильным математиком и, признаться, до сих пор питаю еще иллюзии… Но я был лишь вторым. Первой была Дашка.

Брови Глеба поползли вверх.

— Этого ты не говорил.

— Значит, приберег на закуску. Занимался я тогда с удовольствием и постоянно, так сказать, работал над собой. А Дашка только так, — Илья щелкнул пальцами, — на всех мат-олимпиадах призы брала. И вот, значит, она была в классе первой, я — вторым, а ее подружка… приличная стервочка, соответственно, занимала третье место. И эту самую «третью» в университет без экзаменов уже не берут, и завидует она по-черному. В силу данных обстоятельств начинает она Дашке зудеть на ухо: «Хорошо тебе, раз ты такая неотразимая. Мозги тут ни при чем. Тебе достаточно попой повертеть — и пятерка обеспечена, хоть по математике, хоть по физкультуре». А говорить Дашке, будто она что-то выигрывает благодаря своей внешности, это… это хуже, чем красная тряпка для быка. Вот Дашка взяла, да и завалила экзамен по геометрии: еле трояк ей натянули. Вся школа была в шоке… Таким вот образом я оказался на первом месте, а стерва-подружка на втором. Меня на мехмат взяли, а Дашка играючи поступила в иняз и окончила, разумеется, с красным дипломом. На третьем курсе выскочила замуж за актера, потом без сожаления развелась и после гибели родителей уверена, что жизнь идет наперекосяк. В общем, надеюсь, ты…

В окно машины постучали. Женоподобный молодой человек в свитере и брючках в обтяжку визгливо прокричал:

— Дорогуша, ты с ума сошел!

— Иду, иду, — засуетился Илья, приоткрывая дверцу машины.

— А подружка-стерва? — поинтересовался Глеб. — Ей по ночам не икается?

Илья удивленно обернулся.

— Так ведь это ж и была Ольга Самарская. Я думал, ты догадался. Она тогда два дня на Дашкином плече прорыдала и со стыда подалась на журналистику. Зачем, по-твоему, я тебе все это рассказал?

Глеб хмуро оперся на руль..

— Чтобы я зарубил себе на носу: Дашка это дело не бросит.

— Умница. Отговорить ее…

— Дорогуша! — Женоподобный просунул в машину голову и кокетливо прочирикал. — Ой, простите! Добрый день!.. Дорогуша, ты знаешь, что сейчас с нами сделают?

Илья вылез наружу.

— Замучаются, — проворчал он.

— И все же отговорить придется, — вздохнул Глеб, заводя мотор. — Просто выбора нет.

— Попробуй, — вздохнул в ответ Илья. — Если она станет обзывать тебя дураком, считай, у тебя появился шанс.