Убит тобой
Шрифт:
– Да, – отвечаю я четко по делу. Вспоминаю, что время на исходе и предлагаю: – Поможешь мне и узнаешь все, что и я.
– Идет, – соглашается он легко и отпускает мою голову. Немного отстраняется и делает еще одну затяжку. Смотрит на меня с ухмылкой сверху вниз и отмечает: – С тобой приятно иметь дело.
Я отвожу взгляд, собираюсь с мыслями и рассказываю свой нехитрый план.
– Сможешь?
– Сложно, но можно, – пожимает он плечами. – Если не выгорит, поедем за ними. Вот парни удивятся. – Мужчина нагло мне подмигивает и
Не то, чтоб я горела желанием садиться к нему в машину, но вряд ли у меня будет право голоса в данном вопросе. Мужик мощный, под два метра. Захочет – посадит. Или, не хуже Максима, уложит, связав для надежности.
– Номер тачки? – спрашивает мужчина, когда мы оказываемся в салоне.
– Я не знаю, – вздыхаю я, а он начинает свирепеть, что явно читается по играющим желвакам. – Дай телефон, пожалуйста.
Мужчина раздраженно выдыхает, достает из кармана телефон и снимает блокировку. Я набираю дяде.
– Это Анфиса, – говорю я после ответа.
– Я уже еду, не переживай, – говорит дядя мягко.
– Мне нужен номер машины Мирона.
– Зачем это? – напряженно уточняет дядя.
– И чтобы вы развернулись и поехали обратно.
– Анфиса, что происходит?
– А то, что Тихон сто раз подумает, оставлять ли меня еще раз одну на заправке, – отвечаю я ворчливо. – Номер, пожалуйста. Времени в обрез.
– Что ты задумала?
– Помахать ему вслед.
– Не смешно.
– Как и хоронить взаправду, – парирую я, после чего сразу же получаю номер и проговариваю его вслух. – Разворачивайтесь. И ничего им не говорите. Они все переиграют, и кто-нибудь точно погибнет. – Мужчина тяжело сопит в телефон, а я все же поясняю: – Попробуем тормознуть поток и отрезать этих… кто бы там ни был.
– Попробуем? Кто там с тобой? Анфиса, это опасно! Там две полосы! – частит дядя, разволновавшись разом обо всем. – И расширение из-за заправки! Нет, не получится, даже не пытайся!
Вдруг в стекло со стороны водителя кто-то стучит. Я поворачиваю голову и вижу того мужичка дальнобойщика, к которому приставала с интригующим предложением.
– Получится, – отвечаю я дерзко и сбрасываю вызов.
– Че надо? – грубо осведомляется мой неожиданный компаньон, опустив стекло.
– Помощь еще нужна? – хмуро спрашивает дальнобойщик у меня, немного наклонившись к окну.
– Нужна! – отвечаю я счастливо. – Почему вы передумали?
– Рассказал на свою голову по рации о чокнутой девке на дороге. А тебя, оказывается, знают. От Марины привет.
– Ой, и ей передайте, пожалуйста! – радуюсь я как дитя, складывая ручки у груди.
– Слушай сюда, – прерывает наш трогательный диалог друг Максима. – Оставляешь только левую полосу, ждешь. Стартую я – стартуешь ты. Усек?
Мужчина скупо кивает, а я смотрю на часы и тараторю с волнением:
– Нужно поторопиться.
– Не кипишуй, – с неохотой открывает рот друг Максима.
– Как тебя
– Дмитрий.
– Дима, давай шустрее, умоляю, уже прошло сорок минут!
– Не кипишуй, – повторяет он, добавив в голос грома. – Фурист еле дыбает.
Вскоре фура выезжает. Проезжает до окончания полосы разгона, чтобы ни у кого не было шанса объехать через карман заправки, высовывается на правый ряд одной кабиной и замирает. Сразу же начинают раздраженно сигналить водители с дороги, еще сильнее расшатывая мне нервы. Мы медленно крадемся вдоль длинного полуприцепа слева, делая вид, что пытаемся объехать махину. Я всматриваюсь в поток, а когда вижу машину Мирона, говорю коротко:
– Едет. – И чуть только он пролетает мимо нас, сообщаю: – Все.
Дмитрий резко трогается, проезжает вслед за Мироном, после чего фура намертво останавливает поток. Я оборачиваюсь проверить, успел ли кто проскочить за нами и с облегчением выдыхаю: никого.
– Как по нотам, – довольно заключает Дмитрий и бросает на меня лукавый взгляд.
Я прыскаю, поощрив мужчину за тонкую шутку с намеком на мою профессию, и предупреждаю:
– Скоро поворот. И встретят нас неласково.
– Переживу, – отвечает он равнодушно.
Мне бы его спокойствие. Чем ближе мы к нужному повороту, тем сильнее я психую. Чтобы немного унять нервы, прошу у Дмитрия телефон и звоню дяде.
– Да, Анфиса! – отвечает он мгновенно.
– Все получилось, – сообщаю я пискляво.
– Умница! – восклицает он горячо. – Вот умница! Расцеловал бы!
Я что-то мямлю невнятное и спрашиваю завуалированно:
– Вы ту троицу уже раздели?
– А то, первым делом. Те же картинки.
Я спешно прощаюсь, достаю из сумочки бумажку с номером Марины и звоню уже ей, пока есть возможность. Искренне благодарю и обещаю когда-нибудь все объяснить.
– Интересный у тебя круг общения, – с ухмылкой говорит Дмитрий, едва я прощаюсь с Мариной.
– Как и у тебя, – роняю я невзначай.
– У меня? – переспрашивает он, приподнимая брови.
– Ага. Классная татушка, – говорю я насмешливо и кивком указываю на показавшуюся из-под рукава татуировку на его запястье. – Лис? Тебе бы больше пошла медвежья пасть.
– Медвежатники сейфы вскрывают, – отвечает Дмитрий, грозно нахмурившись. – Почему ты обратила на это внимание? Видела у убийц Макса?
– А ты чем занимаешься?
– Занимался. И лучше ответь. Иначе твой мент свернет, а мы – нет.
О такой вероятности я как-то не подумала. А поворот, если я правильно помню, где-то через десяток километров.
– Убийц я не видела, – отвечаю поспешно. – Но уже пятерых с аналогичным клеймом Тихон отвез к дяде.
– К дяде? – непонимающе переспрашивает Дмитрий.
– В морг, – поясняю охотно.
– Я ни черта не понял, – раздраженно рычит Дмитрий, но сворачивает туда же, куда и Мирон. – О договоре помнишь?