Убить судью
Шрифт:
– Все, валим отсюда. – Он не чувствовал себя проигравшим, просто он смотрел в сторону корта, откуда, выкрикивая какие-то резкие немецкие слова, шел старичок в белой футболке, кепочке и шортиках. Мы сообразили, что лучше будет затеряться в толпе загорающих у моря, и так и сделали.
У моря было много мошек и пауков. Приходилось постоянно стряхивать с себя насекомых. Ни одного лысого на пляже.
– Это от сырости тут полно всего. – Хот-Дог сложил куртку на песок и остановился. У нас не было плавок, таких, в которых можно было плавать на людях… мы вообще не походили на людей, которые приехали к морю. У нас были куртки… такие теплые…
– Погнали к бассейну, тут нас заедят! – Море не понравилось и Пепси, и, конечно, по той же самой причине, что и Хот-Догу: мы не вписывались в яркую картинку отдыха и релакса, даже чисто внешне. И у бассейна не было лысого. Были, в основном, молодые парни и взрослые женщины, были пожилые, и все – иностранцы, русской речи мы не слышали, английской тоже.
– Это немцы, я видел по телевизору, что немцы отдыхают в Турции очень много, и это немцы… да, турки первые, кто стал помогать им после войны, они отстроили всю Германию… никто не хотел помогать бывшим фашистам, кроме турок, а сейчас бывшие фашисты помогают туркам, тут сейчас никто не хочет отдыхать, даже русские… – Пепси разглядывал парочку, белобрысую женщину с ребенком. Женщина тянулась к ребенку, кидала ему надувной мяч, и с каждым броском ее огромные груди напрягались и вдавливались в купальник всей своей фактурой. Это было очень эротично и естественно. Не так, как в фильмах или на порносайтах. Очень естественно… как-то не грязно и не постановочно… мы все залюбовались.
– Позагораем здесь… – Я прилег на шезлонг. Пепси подтащил зонтик и прилег рядом.
Хот-Дог решил опять снять куртку. Женщина почувствовала наши взгляды, подняла голову и помахала нам рукой… мы отвернулись. Никто из нас не ожидал такой открытости европейского сознания. Мы предполагали, что уместнее было бы накричать на нас или уйти в сторону, а она помахала нам и опять принялась играть с ребенком… то есть и махание это было не признаком разврата или внимания к нам, просто открытость ко всему, что есть… без какого-либо намека на что-то личное… Разделись и мы. Только верх. Трое парней с голым верхом и в штанах. Так мы решили полежать. Закрыли глаза. Я понял, что такое отдых. Да, отдыхать действительно можно, – ни о чем не думать, никуда не спешить… к этому даже можно привыкнуть…
– Все женщины на земле проститутки! Исключение, конечно, три женщины – наши матери, а так все! Да ведь? – понятно, куда клонил Хот-Дог.
– Я тебе больше скажу – ты прав и исключений нет! – Я с большим трудом, сквозь сон, подключился к диалогу, чтобы он совсем не забычил.
– Да? Моя мама не такая…
– То есть ты бы хотел жену как твоя мама?
– Не дай бог!
– Ну а что тогда так заступаешься за нее?
– Она все равно хорошая, и потом, мама же!
– Нет, ты если начал размышлять о бытии, будь до конца откровенен! Не делай исключений и смирись! Жизнь уже такая, какой ты ее застал… и ты всего лишь турист, у тебя есть какое-то время, ты здесь, но это не навсегда, и не надо переделывать то, что всегда было и всегда будет. Женщины это женщины, такой у них характер… у всех… что поделать…
– Меняй ориентацию, если не устраивает! – Ого! Пепси заставил меня совсем проснуться!
– Сами меняйте! – Хот-Дог потерялся в обилии мыслей и заснул.
Наташа нас нашла и разбудила. И очень даже вовремя – ужин. Наши животы сгорели, но было пока не больно. Ночью ожог должен был себя
– Ол инклюзив, прикольно. – Хот-Дог ходил с тарелкой от одного стола к другому. Он не мог не остановиться и не положить чего-нибудь из блюда с едой. У него получился забавный фьюжн – в салат из огурцов с йогуртом он наложил арахисовой халвы и тушеных баклажан.
– Поешь, еще раз придешь и положишь заново! – подсказала Наташа, но Хот-Дог проигнорировал и продолжал экспериментировать. Народу было пресс, и мы выбрали столик на балконе. К нам подошел официант и предложил напитки. Все выбрали пиво. Разливное турецкое пиво, море еды и само по себе море, – вот бы вообще попасть на такое проживание, где уже все включено. Там, на небе, наверное, есть и такое распределение, – кому-то надо каждый раз думать, где заработать, где поесть, а кто-то загорает и приходит за общий стол, где уже все продумано, что будешь есть и пить, хотя неизвестно, что интереснее…
– Болит?
– Пока нет… кефир надо раздобыть… – Пепси стал трогать живот.
– Тьфу, блин, что это сладкое я наложил себе?!
– Где? – Наташа поковырялась вилкой в тарелке Хот-Дога. – У тебя уже мешанина такая, че ты ешь-то?!
– Еду!
– Надо все ложить в разные тарелки, там же и сладости тоже! Это шведский стол! Соленое, сладкое, там все вместе, а ты выбирай! Зачем все брать?!
Я ел макароны, свежие помидоры и курицу. Я всегда ем то, что знаю, в чем уверен.
– Не надо покупаться на такое разнообразие, нужно акклиматизироваться, а потом разгуляемся!
– Потом может и не быть! Куда это все вывалить?
– Оставь, оставь все здесь, сейчас подойдут и уберут, сходи, положи чего-нибудь одного и поешь! – раздраженная Наташа ела сыр и тушеные овощи.
– Нет, прикольно, столько всего! Вообще прикольно.
Хот-Дог метнулся за едой. К нам опять подошел официант. Наташа попросила убрать тарелку Хот-Дога и заказала всем еще по пиву.
– А ю рашенз? – официант улыбнулся Наташе.
– Ноу! Уи а фром Литвениа!
– Оу!.. – официант опять улыбнулся и ушел.
– Не будем говорить, что мы русские… я сказала из Литвы.
– Почему из Литвы?
– Во-первых, там тоже могут говорить по-русски, он же явно спросил, потому что услышал нас, а потом он все равно не знает, что это за страна… к русским тут, может, такой же подход, как в футболе…
– Какое его дело, откуда мы?! Урод! Носи пиво, убирай тарелки… – Пепси выронил кусок чего-то на скатерть. – Урод!
– Не надо ссориться с официантами, еще нахаркает нам в пиво…
– Лучше вообще быть потише, мы должны быть незаметными!
Со стороны столов с едой раздался страшный грохот. Хот-Дог не удержался… Мы подскочили и побежали к нему. Он лежал на кафельном полу, вымаранный в еде, рядом стояла пластмассовая табличка – видимо, предупреждение, что очень скользко. На табличке было написано «Caution» и нарисован человечек, валяющийся на полу, очень похожий на Хот-Дога. Вообще никто из отдыхающих здесь не ходил, наверное потому, что понимали смысл этой таблички. Все подходили к столам с едой по деревянному полу. Идти к еде по нему было дольше, но безопаснее. Хот-Дог выл на весь ресторан, даже те, кто продолжал есть и не побежал смотреть, – ели теперь без аппетита. Хот-Дог был в ударе – его матерные неологизмы звучали на всю прибрежную зону.