Убить Рыбку Джонса
Шрифт:
Только, продолжал размышлять мальчик, для демона убийство Рыбки Джонса — это не какое-то ничтожное дело. Для демона убийство Рыбки Джонса — это все.
— …так что единственное, что ему остается, это сыграть козырем. И с моей точки зрения, этот козырь…
Рыбка сглотнул, потому что мысленно вернулся к истории, которую он только что прочел.
— …Могущественное Проклятие.
Наступила тишина. Рыбка и Элис замерли с вытаращенными глазами. Вокруг них мир остановился, даже птицы на какое-то жуткое мгновение прекратили свои трели. А затем все продолжилось,
— Вот задница, — пробормотала Элис. — Твой демон собирается разбудить его демона!
В едином порыве они резко встали и пошли. В конце деревни они уже бежали во весь дух.
— Я думал, — прорычал Тан, скрестив на груди руки и опустив на Гримшо пронзающие, горящие глаза, — что ты в Реальном Мире, разыскиваешь Могущественное Проклятие, а не играешься, как обычно, с книгами.
— Как будто мне дело есть, что ты думаешь, — буркнул Гримшо, пошатываясь от головокружения.
Он сидел на земле рядом с домом, пытаясь отдышаться. Пожевав его, история выплюнула демона на пол библиотеки. После головокружительной какофонии Могущественного Проклятия у Гримшо все вертелось перед глазами, но он был в сознании настолько, чтобы переустановить хронометр прежде, чем другие книги догадались, что он на свободе. Он был рад снова оказаться на воздухе и теперь дышал полной грудью, дожидаясь, пока его мозг успокоится.
Тан продолжал:
— Честное слово, я думал, в тебе больше характера!
Гримшо ответил ему яростным взглядом. Было очевидно, что Тан еще не знает всей правды. Но Акты и Факты работали по типу особого информационного канала. Любые значимые деяния или сказанные слова впитывались в мертвый воздух, подобно чернилам в промокашку, предупреждая демонов. Хотя всегда существовала задержка, в любую минуту весь Лимб будет в точности знать, что замышляет Гримшо.
Гримшо увидел место, где восстало Воплощение Могущественного Проклятия. Он знал, где оно заснуло и воды сомкнулись у него над головой. Ему лишь нужно было поскорее добраться туда, пока никто не понял, что происходит. Гримшо стал судорожно возиться с хронометром.
— Собрался уходить? — поинтересовался Тан. — Самое время. Но ведь это такая серьезная задача для такого маленького демона… Полагаю, некоторое малодушие можно простить.
— Спасибо, — фыркнул Гримшо. Все стрелки были верно установлены.
Тан повернулся, обозревая пространство Лимба, его глаза блуждали по серой пустоте. Он взмахнул рукой в широком жесте.
— Не забывай, мелкий, — пророкотал он, — все это исчезнет, если ты преуспеешь.
Палец Гримшо замер над кнопкой отправки. Услышал ли он нотку страха в голосе Тана?
— Ты что, струсил? — с издевкой спросил он.
Тан проигнорировал его:
— Но может ли такое жалкое создание, как ты, найти силы и решимость, чтобы разбудить самого грозного демона проклятия за всю историю ото сна? Хмм?
— Будь уверен, — огрызнулся Гримшо и нажал на кнопку.
Тан крутанулся вокруг своей оси,
В Лимбе, как правило, и так царила тишина, но на какое-то жуткое мгновение даже тишина притихла.
— Зад дьявола! — пробубнил Тан, посмотрев на то место, где только что сидел Гримшо. — Он знает, где оно!
Лучи солнца падали на стену, чувствовался запах антисептика. Сьюзан спала, и ей снились прежние дни, время до того, как она потревожила останки вора Лампвика. Она внезапно проснулась: ей показалось, что кто-то позвал ее по имени.
Секунду все было тихо. Тишина была жуткая, даже птицы за окном смолкли. А затем все стало как прежде.
Сьюзан лежала, думая об этом. Она не была суеверна, но некоторые вещи в ее жизни не поддавались логическому объяснению. Например, ее сын был очень необычным. Он всегда был не таким, как все, и Сьюзан любила его всем сердцем, но бывали моменты, о которых она не хотела вспоминать. Иногда Рыбка пугал ее. Когда… если… она доберется до Дома Ворона, ей нужно будет серьезно поговорить с ним и выяснить правду, какой бы страшной она ни была. Сьюзан стыдилась, что не набралась смелости сделать это раньше.
Женщина медленно вздохнула и попыталась сесть. Было больно в таких местах, о существовании которых она даже не подозревала, но она все же была жива.
— Ох, мои бока, — тихо простонала она и потянулась за одеждой.
— Миссис Джонс, — послышался голос врача, внезапно появившегося в дверях, — у вас сломаны ребро и рука, множественные ушибы и глубокие раны. Я настоятельно не рекомендую…
— У меня вопрос, — перебила его Сьюзан. — Если я сейчас уйду, я повалюсь замертво?
Доктор посмотрел в замешательстве.
— Ну… нет.
— Вот видите! — Она улыбнулась. — Понимаете, мне нужно кое-где быть, а раз я могу добраться туда живой, это я и собираюсь сделать.
Врач открыл рот и затем закрыл его. Он понял, что пациентка настроена решительно. Он откашлялся:
— Что ж, миссис Джонс. Вам потребуются антибиотики и кое-какие обезболивающие. Я выпишу вам рецепт, если позволите.
— У вас есть время, пока я одеваюсь и вызываю такси, — ответила она и улыбнулась ему так чарующе, что он подумал, что его день не прошел даром.
Гримшо какое-то время сидел на краю глубокого карового озера, именуемого Озером Менги, вглядываясь в водную поверхность, которая слепила его отраженным в нем сиянием.
Теперь он в безопасности. Хотя все в Лимбе узнают, что он задумал, никто не сможет остановить его. Лампвик не мог путешествовать в Реальный Мир, так же как Сестры или Всадники. Единственные, кто мог, были те несколько демонов проклятия с активным списком, и они, скорее всего, уже были в Реальном Мире, занятые своими делами. Они узнают о последних новостях из Актов и Фактов, только когда возвратятся в Лимб, а тогда будет уже поздно.