Убить Рыбку Джонса
Шрифт:
Далеко на востоке замерли Сестры. Леди выронила из рук Скитальца. Дрожа, Флейта взяла Ярость за руку.
— Что я наделала, — заплакала она, — нужно было остаться в стороне. Я не думала, что он сделает это! Я была уверена, что он позволит людям жить!
В склепе зевнул вор Лампвик. Лимбу нечего было обновлять в каменной темнице, и он не слышал непривычных запахов. Он знал благодаря Актам и Фактам, что планирует Гримшо, но не более того. Он придумал несколько фраз на выбор, чтобы встретить ими Воплощение, когда оно вернется с очередным жалким провалом.
Чтобы хоть чем-то заняться, он сел прямо, откашлялся и начал репетировать их вслух.
Вытаращив
Это действительно произойдет! Перед его внутренним оком расстилался конец света. Опустевшее озеро, поваленные камни, оголенная земля с выжженным и иссохшим зеленым покровом из деревьев, небеса, превратившиеся в хаос из кричащих птиц, туч и молний. Он увидел, как Могущественное Проклятие расправило крылья и вызвало ураганы, разрушавшие поля, леса и дома. Удары молний струились из его глаз, и одного рева было достаточно, чтобы обрушить целые города и обратить все в ад. Гримшо увидел, как Рыбку Джонса, и Сьюзан, и всех Благородных Людей поглотили белесые языки пламени, и Человечество было стерто с лица земли, его пороки и добродетели превратились в вихри праха, объятого огненной бурей.
Он увидел море, его беспокойные волны закипали и обращались в пар, а гора была свергнута со своей высоты, облака испарились, и темно-голубое небо объяло пламя. Он увидел, как осыпался подземный собор, его колонны и светящиеся камни крошились в пыль. Он увидел джунгли, как разрушались его затерянные города, а обезьянки превращались в пепел. Дерево, на котором он отдыхал, полыхало на фоне черного неба, а леопарды… красавцы-леопарды… ревели от боли, пока огонь сдирал с их костей роскошные шкуры. Наконец, он увидел монстра из озера, который больше не был могуч, мрачен и силен, он даже не был больше плотью и кровью, а лишь прахом среди другого праха.
Наблюдая за разрушением, Гримшо ощутил боль потери, и внутри него что-то сломалось. Вся эта поразительная красота, вся эта свирепая, дикая грация исчезнет в стремительных потоках огня. Стыд от потери хронометра, от неудачи со Страдальцами блекнул перед этой болью. Не стоил и слезы, не говоря уже о мире. Что значило восхищение других демонов в сравнении с удовольствием посещать Реальный Мир? Даже воспоминания, знание того, что мир был на месте, стоили бесконечного уважения таких, как Ханут и Тан.
Слезы текли по его лицу, когда Гримшо в ужасе наблюдал за тем, что Могущественное Проклятие сотворит с землей, которую он, неведомо для себя, полюбил. Небеса в кипящих облаках, солнце, сокрытое от мира, в котором не осталось даже крохотного, мельчайшего существа посреди серой пыли. Демон увидел самую темную из ночей, и он был ее создателем.
Гримшо снова открыл глаза.
— НЕТ! — взвыл демон.
Он побежал к Могущественному Проклятию.
Элис закричала, когда земля затряслась и берега Озера начали разрушаться, когда мощь Могущественного Проклятия вздымалась из его глубин. Повсюду градом сыпались камни, земля и обрывки деревьев. Снова послышался рев, и затем она внезапно почувствовала, как сотрясение стало ослабевать. Элис какое-то время лежала, хватая ртом воздух, сердце бешено колотилось, лицо было вымазано грязью и слезами.
Треск деревьев и дрожь земли действительно стихали, и, когда она набралась смелости посмотреть
С трудом поднявшись, Элис дала волю чувствам и разрыдалась. Она дрожала от страха и ужаса, осматриваясь вокруг. Озеро было завалено обломками деревьев, кустов и обвалившейся земли. Вода почти выкипела, а берега больше не были крутыми. Над головой разлетались стаи птиц, а тяжелые тучи рассеивались так же быстро, как появились. Даже солнце вдруг показалось, омывая разоренную поверхность светом и теплом. От этого Элис заплакала еще горше.
Рыбка мертв. Могущественное Проклятие было разбужено, а теперь оно снова погрузилось в сон, и, чтобы это случилось, потребовалась жизнь. Жизнь Рыбки.
Элис порывисто втянула носом воздух и вытерла лицо рукавом. Хотя она знала, что его не может быть в живых, она не могла вот так сдаться. Подойдя к самому краю озера, она откинула голову и позвала его, вложив в крик все дыхание без остатка:
— Рыбка! Рыбка!
Ее голос эхом отозвался в пустоте, и ей показалось, что внезапно все замерло и затихло, прислушиваясь. У нее над головой ярче засияло солнце и небо окрасилось в тот особенный синий цвет вечности.
— Рыбка? — повторила Элис, привлеченная едва различимым звуком. — Рыбка!
Она начала пробираться вниз, сквозь преграду из стволов и поломанных веток, одеждой и волосами цепляясь за их скрюченные пальцы.
36
Последствия
Рыбку окружала кромешная темнота. Он дрожал, лежа в удушающем жаре и пыли, почти ослепнув и слыша лишь неровные удары сердца.
Последнее, что он видел, прежде чем Могущественное Проклятие остановило разрушение и погрузилось назад в глубины впадины, унося за собой огонь и смерть, был демон, скачками приближавшийся к нему. Мальчик почувствовал на голове мягкое касание его лап, когда демон воспользовался им в качестве трамплина, чтобы перепрыгнуть через расщелину, и, с грациозностью кошки спланировав в воздухе, приземлился на противоположном краю впадины. Мягкий голос существа эхом отдавался в пещере, прорываясь сквозь шум разрушения:
— Забери меня и позволь миру жить!
Демон совершил еще один прыжок, его скрюченная фигура на секунду осветилась пламенем, а затем исчезла, сгинув в сердце бездны.
Демон сделал то, что не удалось Рыбке, — он отдал себя в жертву Могущественному Проклятию, подобно Элонии много-много лет назад. Он снова погрузил Могущественное Проклятие в спячку.
Потом Рыбка помнил лишь звук, будто массивные камни перемалывались глубоко в сердце земли, и рев ветра, поднявшегося в пещере, когда Могущественное Проклятие стало спускаться обратно в бездну. Порыв чуть не подхватил и его, но Рыбка цеплялся за все, что мог, обдирая пальцы до костей. А затем все закончилось, и тишина и темнота заполнили пещеру, заключив Рыбку в каменистой гробнице.
Он судорожно дышал, пытаясь унять панику, охватившую его. Могущественное Проклятие ушло, и мир был спасен, по крайней мере сейчас, но Рыбка еще не был в безопасности. Он все еще мог умереть здесь, в пещерах под Озером Менги. Вымотанный и потрясенный до глубины души, Рыбка дрожал, не в силах пошевелиться от страха, что он упадет на окружавшие его острые камни. Внезапно мальчик поднял голову и прислушался, напрягая каждый нерв. Он определенно что-то услышал. Может быть, крик. Он был слабым, очень слабым, и глухим, и просочился вниз снаружи, но это точно был крик. Это была Элис!