Убить героя

Кудрявцев Леонид Викторович

Не хотелось мне более сегодня встречаться со всякими там «защитниками патриотизма» и прочей швалью. Никакие они не патриоты, и ничего они не защищают. Просто напридумывали броских названий и лозунгов, собрали, используя их как манок, всех, кто чувствует себя хоть в чем-то обделенным, и теперь пытаются с их помощью прийти в к власти.

Старая, как мир, песня. Она звучала не раз, и плох тот народ, который им поверит, который пойдет за ними. Расплачиваться за это придется целые поколения и весьма дорогой ценой.

Впереди, совсем близко послышалось шипение открываемых дверей

вагончика монорельса. Это означало, что станция совсем близко.

Я снова запустил кольцо ощущений вызываемых сигаретным дымом.

Доктор. Давно же я у него не был. Было бы любопытно, кроме всего прочего, узнать, как он поживает.

13

Я насторожился где-то за пару кварталов до дома доктора.

Что-то был не так, совсем не так.

Прежде всего, по дороге от станции монорельса мне попалась два патруля мусорщиков. В тихом районе, в котором жил Доктор, это было многовато. Причем на лицах мусорщиков не было того самого слегка сонного самодовольства, которое им так характерно. Нет, сейчас они зорко поглядывали по сторонам, словно кого-то искали, словно бы кого-то высматривали. Увидев меня, патрульные явно проявили ко мне интерес, но останавливать не стали.

А чего было бы проще? Остановить, узнать, кто находится в искусственном теле, проверить полученные сведенья, задать несколько вопросов. Нежелание досаждать буратине, находящемуся в дорогом искусственном теле, что явно указывает на занимаемое им высокое положение? И кто мешает сделать это более деликатно, вежливо, но в то же время твердо и непреклонно? Любой нормальный мусорщик так умеет. Если понадобится.

Однако они меня не остановили. А ведь им это явно хотелось. Откуда такая нерешительность?

Впрочем, может, у меня просто приступ паранойи? С чего это я решил, будто мусорщики ищут именно меня? Мало ли в Бразилии Педро? Мало ли в нашем мегаполисе тех, на кого могли бы устраивать облавы мусорщики? Мало ли среди них пользующихся искусственными телами?

Стоп, а вот тут не все сходится. Действительно – мало. Тот, кто может себе позволить качественное искусственное тело, как правило редко пускается во все тяжкие. Да и не так еще много тех, кто имеет подобное тело. И значит…

Дождь недавно кончился, но улица была безлюдна, и я остановился. Не хотелось мне приближаться к дому Доктора, пока я все хорошенько не обдумал. Что-то словно бы меня от этого удерживало, некое предчувствие.

Ах, предчувствия уже в ход пошли? Ну так вот, проверить их не так и сложно. Даже – элементарно.

Я активизировал программу телефонной связи, ввел номер Доктора и услышал длинные гудки. Отлично, можно сказать, что повезло. Доктор в данный момент не общается с кибермиром и не болтает с кем-то из множества своих друзей. Вот сейчас все и выяснится.

Щелчок соединения.

– Привет, – сказал я.

– Привет, – послышался голос доктора. – Кто это?

– Не узнаешь старых друзей? Ессутил Квак.

– А, привет, дружище.

Голос Доктора звучал вполне естественно, без малейшего напряжения. Он и в самом деле был мне рад.

– Чем занимаешься? – спросил я.

– Читаю своего любимого

«Тима Таллера». Уже добрался до главы, где он попал в кукольный театр. Совершенно классное описание пьесы.

– Понятно, – сказал я. – «Тим Таллер» – это здорово.

– А ты чем занимаешься? Где находишься?

– Ничем особенным. Вот думаю заглянуть к тебе, поговорить. Примешь?

– Обязательно. Скоро ты будешь?

– Не очень. Мне еще надо дойти до монорельса, проехать пару остановок… Думаю, через полчасика.

– Хорошо. Попьем кофейка. Жду. Как раз к твоему уходу успею дочитать главу. Нет, все-таки описание пьесы – великолепное. Вообщем – жду.

Он отключился.

Я запустил кольцо со вкусом сигаретного дыма и чисто машинально огляделся.

Улица все еще была пустынна. Ну, долго это не продолжиться. Дождь кончился, и скоро на улице появятся прохожие. Тогда затеряться в их толпе будет легче. Не то что сейчас. Торчу посреди улицы как обелиск павшим героям.

Ладно, бог с ними с героями. Не лучше ли обдумать разговор с Доктором?

С чего это я ему соврал? Из осторожности. Ну, ясное дело, без нее тут не обошлось. А еще? Что-то меня насторожило. Что-то в этом разговоре было неправильное.

«Тим-таллер».

Хорошая книга. Вот только, никогда она не была у Доктора в самых любимых. При чем тут старый, добрый «Тим-таллер»? Может быть, упомянув о нем, да не просто упомянув, а аж два раза, Доктор хотел мне на что-то намекнуть?

На что именно и каким образом? Тем, что он называет в числе любимых книг ту, которую никогда особенно не любил? Но людям свойственно меняться. А мы с ним давно не виделись. Может быть, он за это время открыл всю прелесть действительно очень даже неплохой книги и теперь не может от нее оторваться, все перечитывает и перечитывает?

Ох, натяжки все это. И дело нечисто. А если добавить патрули мусорщиком, то вообще возникает подозрение, что это никакая не паранойя. Самая обычная засада. Стоит мне войти в дом Доктора и меня сейчас же арестуют. Может, еще в подъезде.

Но почему они не сделают это прямо сейчас? Они не уверены в том, что я – это я? А может, они считают, что арестовывать меня на улице опасно? И именно поэтому патрули мусорщиков не стали проверять, кем я являюсь. Они не хотят меня спугнуть.

Черт, за кого они меня принимают? Неужели я так силен и грозен?

В конце улицы показалась какая-то женщина. В руках у нее была пластиковая сумка, и она наверняка шла за покупками. Ну вот, уже появляются прохожие, а я все еще стою на месте и не могу ни на что решиться.

Так идти мне к Доктору или нет? Может быть, все же – рискнуть? Волков бояться – в лес не ходить.

Стоп, а что там Доктор говорил о главе и театре? Что-то очень интересное…

Я вдруг понял, осознал, что именно мне хотел сказать доктор.

Дело было даже не в самой книге. Глава о театре. Вот самое главное. Кукольный театр. И пьеса. Какая именно? Пьеса называлась «гусь-гусь, – приклеюсь, как возьмусь! ». Приклеюсь, как возьмусь. Вот что хотел мне сказать Доктор. Если я к нему сейчас прикоснусь, то приклеюсь. Поскольку там, у него дома – липучая лента. Мусорщики.