Убить демократа

Левашов Виктор Владимирович

плечами пожал ему вслед. Пастухов -- нет. Оказавшись в машине и прервав посторонний разговор, он вынул из кармана глянцевый листок визитной карточки на немецком языке, долго и внимательно рассматривал, потом протянул Голубкову со словами:

– - Это вам. И даже не совсем вам.

– - Кому?

– - Прочитайте.

На глянцевой стороне визитки значилось золотом на веленевой бумаге:

"Коммерческий аналитический центр. Президент Аарон Блюмберг". Тут же стоял гамбургский адрес и какие-то телефоны и факсы. На другой стороне

было написано от руки мелким четким почерком, по-русски:

"Уважаемый господин Профессор. Жду Вас завтра в полдень возле памятника воинам-освободителям на площади Победы города К. Чтобы тема нашей беседы не выглядела для вас неожиданной, могу сообщить, что намерен пересмотреть

условия нашего очень давнего и много раз вашей стороной нарушаемого соглашения. Цель этой встречи -- убедить Вас отказаться от акции, которая должна быть проведена в городе К. А. Б."

– - Что это за херня?
– - спросил полковник Голубков, оглядев визитку с обеих сторон.

– - Это не херня, Константин Дмитриевич, -- ответил Пастухов.
– - Это как раз тот человек, который знает Профессора тридцать лет. И это означает, что вы должны немедленно мчаться в аэропорт, садиться на первый военно-транспортный борт и сегодня же доставить эту херню Профессору.

– - Как я объясню, что делал в городе К?

– - Это уже не имеет никакого значения.

– - Думаешь, он приедет?

– - Нет. Он не приедет. Он прилетит. И не будет дожидаться попутного борта. Он прилетит на специально для этой цели заказанном самолете.

Голубков на минуту задумался и спросил:

– - Кто он?

– - Этого я не знаю, -- признался Пастухов.
– - Ясно только одно: этот человек слишком много знает. Больше, чем вы и я, вместе взятые.

III

Профессор прилетел спецрейсом в город К., молча выслушал доклад подполковника Егорова и без трех минут двенадцать прохаживался на площади Победы возле

памятника воинам-освободителям, изображавшим двух наших солдат на высоком гранитном постаменте. Один был с автоматом, другой -- со знаменем.

Такие памятники, как и уже забытые многими лозунги, некогда висевшие где только можно, имеют странное свойство выветриваться из памяти как раз в тот самый момент, когда ты от этого плаката, лозунга или памятника отворачиваешься. Зная, вероятно, об этом, Профессор обошел памятник со всех сторон, внимательно его осмотрел с очевидной целью запомнить и ровно

в полдень взглянул на часы. И тут же возле памятника притормозили полуразбитые, дребезжащие "Жигули". Смотритель маяка Столяров высунулся из них и гостеприимно пригласил:

– - Садитесь, Профессор.

Профессор помедлил. В операции прикрытия было задействовано пять машин и больше десяти человек. И ему не улыбалось остаться один на один с Блюмбергом.

Но Блюмберг лишь усмехнулся:

– - Вашей безопасности ничего не угрожает. Неужели вам мало моего слова? Так что отправьте людей отдыхать. Моей безопасности

тоже ничего не грозит, но совсем по другой причине. Ни к чему нам. Профессор, этот эскорт. Тем более что работают они из рук вон плохо. Местные?

– - Местные, -- подтвердил Профессор и по рации дал полный "отбой".
– -Как мне тебя называть?
– - спросил он.

– - Так, как сейчас меня называют все. Не будем нарушать правил. Я --Александр Иванович Столяров, смотритель местного маяка. Свою старую визитку с именем Блюмберга я послал вам только для того, чтобы вы сразу поняли, о ком идет речь. Но Блюмберга больше нет. Мосберга тоже нет. Есть

Столяров. О чем и докладываю.

Еще через полчаса, покрутившись по припортовым подъездным путям, "жигуленок" Столярова въехал на мол и остановился возле подножия маяка. Перед тем как выйти из машины, смотритель предупредил:

– - Я даже не спрашиваю, есть ли на вас "жучки". Но если есть, можете о них забыть. Вся зона вокруг маяка блокирована. Я уже объяснял одному моему знакомому, что понятия не имею, как это делается технически. Сейчас могу только повторить. Так что можно говорить так же свободно, как в Домском соборе Кельна. Впрочем, нет, тогда между нами был диктофон. Сейчас его нет. Вылезайте, Профессор. Вы, насколько я знаю, любите посидеть у воды. Я не люблю, но составлю вам компанию. Не думал я, что нам еще раз придется встретиться. Пришлось. Увы. Я говорю "увы", потому что причина нашей встречи отнюдь не радостна. Отнюдь.

Он стукнул железным кольцом по массивной двери, из маяка появился худосочный молодой человек и застыл в ожидании указаний.

– - Ноутбук, сынок, и ту дискету, -- распорядился Столяров.

Через десять минут мини-компьютер лежал на каменной скамье между Профессором и смотрителем маяка.

– - Вы умеете обращаться с этой хренотенью?
– - поинтересовался Столяров.

– - Более-менее.

– - Ну и займитесь. А я так и не научился.

Профессор вставил дискету в приемное устройство, загрузил программу и уже первое, что он увидел на плоском экране компьютера, повергло его в ужас.

Это была схема всей нашей агентурной сети в Западной Европе. Причем не только имена, клички и адреса агентов, но и системы связи, выходы на агентов влияния, структуры резидентур. В других файлах было то же самое: США,

Канада, Испания, Италия, ФРГ, Южная Америка, Скандинавия.

Смотритель маяка закурил "Мальборо" и поинтересовался:

– - Впечатляет?

Профессор не ответил. Но Столяров и не ждал ответа.

– - Кое-что здесь, конечно, устарело. Мне, честно сказать, осточертело следить за вашей новой агентурой. Слишком много времени и энергии приходилось на это тратить. Но и того, что есть, хватит. Не так ли? Как вы помните, при уходе на Запад я поставил условие: вы не трогаете мою семью, а я не мешаю вам работать. Я даже о своей собственной безопасности вам ничего