Убить демократа
Шрифт:
Сто.
Сто десять.
Сто двадцать.
Сто тридцать.
"Яблочник" оглянулся на быстро удалявшуюся морду трейлера и закончил фразу, которую начал километра четыре назад:
– - ...гораздо сложней, чем кажется.
И только после этого спросил:
– - Что это было?
Поэтому я и говорю: политикой в городе К. занимались мужественные люди.
– - Коробочка, -- объяснил я.
– - Это когда вашу тачку блокируют спереди и сзади. А если еще и с боков, то это называется сундук. Или гроб.
– -
Надо же. Антонюк оказался крепким мужиком.
А теперь вот и "яблочник".
Игорь Борисович Мазур. Белорус. Уроженец города К. Сорок четыре года. Женат, двое детей. После армии закончил экономический факультет МГУ и заочную аспирантуру. Доктор наук. Заведующий кафедрой экономики КГТУ --Государственного технического университета города К.
Там я его и отловил. Последняя лекция у него заканчивалась в 14.30, а его выступление в программе Эдуарда Чемоданова "Голосуй сердцем" было назначено на 17.20.
Сто пятьдесят.
Сто пятьдесят пять.
Сто шестьдесят.
Из-за трейлера вырвался наконец красный "понтиак" и начал быстро сокращать разрыв. "Чероки" не было видно. Похоже, приехал. "Понтиак" пер под двести. Низкая посадка, длинная хищная морда. Пятилитровый движок, турбонаддув. А из "пассата" уже ничего не выжмешь. Нет, выжималось.
Сто шестьдесят пять.
Давай, милок, давай!
Сто семьдесят.
Ну, и за это спасибо.
– - В вашей машине можно курить?
– - спросил Мазур.
– - Это не моя машина.
– - А чья?
– - Банка "Народный кредит". Мне дали ее на время. Покататься.
– - И мы катаемся?
– - Вроде того.
– - Тогда я, с вашего позволения, закурю.
Он охлопал карманы, извлек мятую пачку "Примы" и закурил. "Прима". Надо же. Редко кто сейчас курит "Приму". Работяги. Но не интеллигенты. Особенно такие, как Мазур. Он был интеллигентом даже не внешне, хотя тут все было на месте: неухоженная бороденка, криво подстриженные усы, взлохмаченная шевелюра. Нет, по внутреннему устройству мозгов. Такой никогда не скажет "нет" или "да". Он скажет: "боюсь, что нет", "полагаю, что да". Он так и сказал мне, когда я
перехватил его на выходе из главного корпуса университета, втолкнул в "пассат" и шустрой весенней куропаткой выпорхнул из-под морды "гранд-чероки", пока его водила пялился на ляжки студенток:
– - Вы уверены, что мне следовало садиться в вашу машину?
А чуть позже, когда "чероки" и "понтиак" гнали меня по городу, как борзые зайца, поинтересовался:
– - Вам не кажется, что мы не совсем корректны по отношению к другим участникам дорожного движения?
Вот тогда я его и спросил, почему он так сложно объясняет свою предвыборную программу. Чтобы отвлечь от мелочей жизни. И он охотно отвлекся.
А вот курил он совсем не как интеллигент. Сигарету держал не между пальцами, а как бы в горсти. И затягивался
Ничего не понимаю. "Зеки" так курят. Из диссидентов? Но в его биографии, напечатанной в предвыборных листовках, ничего про это не было. А такое не скрывают. На нынешнем политическом рынке отсидка за клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, --знак качества.
"Понтиак" доставал. И дорога, как на грех, была пустая. Двое. И в "чероки" было тоже двое. По колесам будут палить? Или не по колесам? Раньше не могли, было много машин. Теперь смогут.
– - Я не до конца ответил на ваш вопрос, -- проговорил Мазур, аккуратно погасив окурок в пепельнице.
– - То, что наша экономическая программа гораздо сложней, чем я ее излагал, это лишь часть ответа. Важней другое. Мы намеренно не хотим ее упрощать. Безнравственно заигрывать с простым народом.
Кухарка не может управлять государством. Это уже поняли. Но не до конца. Все еще жива иллюзия, что вот придет тот, кто все знает. Не придет. Потому что его нет. Экономика больна. Болезнь тяжелая, с множеством осложнений. Только шарлатан может сказать, что он знает, как вылечить эту болезнь. Мы не знаем. И честно об этом говорим. Мы знаем лишь подходы к лечению...
Сто пятьдесят метров разрыва.
Сто.
– - Но чтобы эти подходы реализовать...
Пятьдесят.
Боковое стекло "понтиака" опустилось. Высунулся локоть в черном кожане. Потом плечо. Сейчас и ствол появится, если я хоть что-нибудь понимаю в жизни.
Двадцать.
– - Держитесь!
Я дал по тормозам. И тут же по газу. "Пассат" запнулся и рванул вперед. "Понтиак" вильнул, но в кювет не вылетел, надежду на что я лелеял в глубине души. Лишь встал поперек дороги. И ни одной машины навстречу. Такая жалость.
Одно утешало: за рулем был не Михаэль Шумахер. Явно не Шумахер. Как, кстати сказать, и за рулем "чероки".
У "понтиака" так крутанулись передние ведущие, что задымилась резина. Разрыв пошел нарастать. Ненадолго, но все-таки.
– - С такими подходами вы никогда не станете губернатором, -- заметил я.
– - А ваш главный "яблочник" -- президентом России.
– - Станем. Когда люди объедятся простыми решениями. Сейчас для нас гораздо важней укрепить позиции в законодательной ветви. Потому что пока не созданы макроэкономические предпосылки...
Далеко впереди появилась какая-то каракатица. Самоходный комбайн с высокой будкой. Льноуборочный. Здесь, видно, тоже лен выращивают, как и в наших краях. Он трюхал, приподняв над дорогой жатку и теребилку, заняв ими всю проезжую часть, Похоже, это был мой единственный шанс. Я сбросил скорость. "Понтиак" стремительно приближался. Мазур оглянулся и спросил:
– - Что это за автомобиль?
– - "Понтиак". Восемь цилиндров. Триста лошадиных сил.
– - Быстрая машина, -- оценил Мазур.