Убить демократа
Шрифт:
– - Влезайте. Сегодня слишком холодно, чтобы разговаривать на улице, а в дом идти не хочется. Так что поговорим здесь.
Я подробно рассказал о результатах моей рекогносцировки. Он внимательно выслушал, потом заметил:
– - Полностью с вами согласен. Хотя мне не повезло на такого словоохотливого сержанта. Но выводы у нас одинаковые, а это самое важное. В вас будут стрелять не раньше, чем будет убит губернатор, -- помолчав, продолжал он, нещадно дымя "Мальборо".
– - Практически одновременно. Но не раньше. Иначе акция теряет смысл и всем будет непонятно, кто
губернатора, если террорист был уже мертв. Это для нас важно. Кто, по-вашему, будет стрелять в губернатора?
– - Думаю, Миня. Самый молодой и маленький из них. Молодой, маленький, неприметный. Там есть такой Гена Козлов, так любое его движение сразу фиксируется окружающими. Он крупный. А Миня -- неприметный.
– - Согласен. Я специально наблюдал за этим Миней. А кто будет стрелять в вас?
– - Думаю, сам Егоров.
– - Почему вы так решили?
– - Это всего лишь предположение, -- счел нужным оговориться я.
– Для всех я -- начальник охраны Антонюка. И ребятам нужно объяснять, почему меня нужно застрелить. Ну, все можно объяснить. Даже приказать. Но это не так-то просто. Чем больше людей знают о деталях операции, тем больше риск.
Зачем его увеличивать? Есть и более важный момент. Егоров руководит операцией. Если все будет сделано без него, без его непосредственного участия, это как? С Комаровым он прокололся. С Салаховым просто обосрался. Чем-то он должен
доказать Профессору свою незаменимость и ценность? Думаю, что именно поэтому он и будет стрелять в меня сам. Тем более что он -- как ему кажется -- достаточно хорошо меня знает. Мы проводили с ним учебный бой на полигоне в моем бывшем училище.
– - Он выиграл?
– - Да. Но только потому, что я дал ему выиграть. Мне важно было не выиграть, а прокачать его.
– - Что о вы о нем можете сказать?
– - Он не в форме. Курит, слишком много пьет. Миня -- да, проблема. Егоров -- нет.
– - А остальные?
– - Подстраховка. Перебросить ствол, вложить его мне в руку, создать панику в толпе, чтобы отвлечь внимание от происходящего. Я думаю, они даже не посвящены в суть операции. Знают все только двое -- Миня и сам Егоров. Да и Миня -- лишь в рамках его задачи.
– - И Профессор, который непосредственно будет руководить операцией, --подсказал Столяров.
– - Он вечерним спецрейсом улетел в Москву.
– - Откуда вы это узнали?
– - Мой человек следил за ним.
– - Артист?
– - Да.
– - Похоже, я его перехвалил. Впрочем, с Профессором очень трудно тягаться. Когда-то он был самым лучшим оперативником КГБ. Годы, конечно, дают знать свое, но опыт -- это опыт. Профессор не улетел. Он вошел на трап, самолет вырулил на взлетную полосу. После этого Профессор из грузового лючка пересел в машину аэродромного сопровождения, а самолет улетел без него. А вам Артист с чистой совестью доложил, что объект наблюдения отбыл в Москву. Вы хотите спросить, откуда я это знаю? Скажу. Я сам за ним следил. Я не
верил, что Профессор улетит. Не мог он оставить на Егорова операцию такой важности. Да еще тогда, когда посыпалась куча неожиданностей.
– - И он это знал. Вы с ним встречались на маяке. Артист зафиксировал эту встречу.
– - Я и не делал из нее секрета. Теперь о деле. У людей Егорова будут портативные рации. У нас их не будет. Не потому, что мне жалко на это денег. Нет, каждый должен знать свои действия назубок. Рация отвлекает, все время подмывает получить указание или подтверждение руководства. А это -
секунды, за которые может решиться все дело. У нас нет этих секунд. У них -- тоже, но они об этом не знают. Не мне вам говорить, что успех операции определяется не в ее ходе, а в ее подготовке. Завтрашней операцией буду руководить я. И мы просто позорно провалим все дело, если хотя бы одно мое
указание не будет выполнено.
– - Я вас внимательно слушаю.
– - Указаний немного. Собственно, всего два. Вы и ваши ребята из охраны Хомутова блокируют по мере возможности людей Егорова. Самого Егорова --Артист. Не спорьте. Он достаточно опытен и главное -- темный. А вас всех все знают. Один ваш фингал чего стоит!
– - Кто блокирует Миню?
– - задал я самый важный для меня вопрос.
– - Никто.
– - Но...
– - Я повторяю и прошу отнестись к этому предельно серьезно. Миню не блокирует никто, у него будет полная свобода передвижения. Максимально полная, -- повторил Столяров.
– - Но он же пристрелит губернатора! Он затешется в первый ряд митингующих и выстрелит. Как раз тогда, когда Хомутов отойдет к перильцам покурить. Между ними будет не больше десяти метров. И ни единой души между ними. Наш единственный вариант -- блокировать Миню и не дать ему выстрелить. Иначе Хомутову конец. Вы этого хотите?
– - Если бы я этого хотел, меня давно бы уже здесь не было. Нет, Сергей, Хомутова не пристрелят. Это уже моя забота.
– - Извините, Александр Иванович, вам пятьдесят с чем-то лет...
– - Пятьдесят четыре.
– - И вы рассчитываете противостоять двадцатипятилетнему чистильщику с подготовкой боевого пловца?
– - Важен не возраст, Сережа. Важен опыт. И еще кое-что.
– - Что?
– - Не очень уверен, что вы поймете меня.
Он пожал мне руку:
– - До завтра. Ребят проинструктируйте самым тщательным образом. Повторяю: никакой самодеятельности. Ни малейшей. Я тоже буду на площади. Но мы, скорее всего, не увидимся. Когда все закончится, садитесь в свой "пассат" и приезжайте к маяку. Фиксировать ваши передвижения уже будет
некому и незачем.
– - Вы так уверены, что нам все удастся?
– - спросил я.
Он усмехнулся:
– - Знаете, Сергей, что нужно, чтобы достичь успеха?
– - Ну, много чего.
– - Да, много чего. Даже очень много. Но самое главное -- верить в успех.
Он кивнул мне и скрылся в темноте мола. А я побрел к освещенному зданию пароходства мимо стоявших на рейде и у причалов судов, обозначенных клотиковыми огнями и чуть выгнутыми световыми линиями иллюминаторов.