Убить демократа
Шрифт:
должен быть смелым человеком. И очень я сомневался, что мне за оставшееся до митинга время удастся убедить его, что "смелость" и "глупость" - это довольно разные вещи. А предупредить я его не мог. По многим разным причинам. В частности, и потому, что мне запретил это делать смотритель
маяка Столяров в самом конце нашего разговора. Я не знал, чем он руководствовался, но я верил: он знает, что делает.
Значит, сбоку. Слева или справа?
И тут до меня начало кое-что доходить. Слева от трибуны, если стоять спиной к губернаторской
меня особенность прежних митингов Хомутова. Народ толпился не непосредственно перед трибуной, а чуть правее от нее. И тому, кто выступал, приходилось даже обращаться не прямо перед собой, а чуть вбок. Тогда я не понял, в чем дело, просто зафиксировал это в мозгу как некую странность. Но
теперь это меня серьезно заинтересовало.
– - Эй, парень, готовишься к выступлению?
– - окликнул меня снизу какой-то малый в милицейской шинели.
– - Вроде того, -- ответил я.
– - Осваиваюсь. И оттачиваю основные тезисы.
– - Ты все ж таки слезай и чеши домой, -- посоветовал он.
– - Не положено.
Я не очень понял, почему гражданину свободной демократической России не положено стоять в вечерний час на специально для этой цели созданной трибуне, но послушно спустился и остановился рядом со стражем закона.
– - Скажите, сержант, -- спросил я, -- почему с правой стороны трибуны земля вытоптана, а с левой почти нетронутая, даже кустики сохранились и листья?
– - Не здешний, что ли?
– - спросил он.
– - Да. Приезжий. Из Москвы.
– - Оно и видно. Ветер, дура. Не понимаешь? Из той дырки вечно тянет. Справа хоть трибуна немного прикрывает, а там такой сквозняк, что пяти минут не выстоишь.
– - Значит, народ собирается в основном здесь, справа от трибуны?
– -уточнил я.
– - Понятное дело. Кому же охота попусту кости морозить? Это нынче у нас хорошая осень. А иногда так Балтика дыхнет -- конец света. Да и нынешнее ведро, видно, кончилось, -- констатировал он, поворачиваясь спиной к ветру и растирая руки в черных шерстяных перчатках.
– - Так ты иди, иди, -- повторил
он.
– - Не положено здесь попусту шляться. Где на квартиру-то стал?
– - В гостинице "Висла".
– - Ишь ты! Бизнесмен! А с виду младше меня. Не подскажешь, каким бы мне бизнесом заняться? А то жена всю плешь пропилила: зарплата маленькая, зарплата маленькая. А с чего ей быть большой? Взяток не беру. Потому как не дают, не ГАИ.
– - Подскажу, -- пообещал я.
– - Организуй частное охранное агентство.
– - Ну!
– - протянул он разочарованно.
– - У нас таких агентств - на каждом углу.
– - Всем вашим охранникам я бы и метлы не доверил. Ты в какой милицейской школе учился?
– - Ну, у нас, в здешней.
– - Был у вас там человек, который чему-то тебя по-настоящему научил?
– - Ну? Он и сейчас есть.
– - Так вот пойди к нему и изложи свою мысль. Наберите человек шесть, и пусть он сделает из вас настоящих волкодавов. Я сам -- начальник охраны. На, посмотри мое удостоверение, чтобы не думал, что я туфту гоню. Сейчас я временно работаю на Антонюка. Знаешь, сколько мои ребята зарабатывают? По
пять тысяч баксов за две недели.
– - Иди ты!
– - изумился сержант.
– - Кто же такие бабки может платить?!
– - У вас мало богатых людей? У меня такое впечатление, что тут их больше, чем в Москве. Они и будут платить. Только за настоящее дело, а не за жевание жвачки. Сможет твой капитан это сделать?
– - Он-то сможет. Только как я с ним расплачусь?
– - А никак. Возьмешь его в долю.
– - А как я смогу доказать, что мои люди чего-то стоят?
– - Сержант, тебе надо все разжевать и в рот положить? Когда будете готовы на все сто, устрой городские соревнования охранников. На стадионе. И больше доказывать ничего не надо. Если они действительно будут чего-то стоить. На следующий день от заказов у вас отбоя не будет.
Он глубоко задумался. Настолько глубоко, что, казалось, забыл и о ветре, и обо мне. Я напомнил о себе деликатным покашливанием.
– - Сержант, я еще минут десять погуляю здесь, а? Когда еще сюда судьба занесет.
– - Ну, погуляй, -- разрешил он и, подумав, заключил: -- Озадачил ты меня, парень. Крепко озадачил. У нас в деревне говаривали: в Москве петухи яйца несут. И в самом деле несут?
– - Несут, -- ответил я.
– - Но очень, очень редко. Но несут.
Я был преисполнен к сержанту самой искренней благожелательности. Потому что он невольно помог мне ответить
на вопрос: откуда будут стрелять. Вот отсюда, справа, и будут. Из гущи толпы. И я даже уже знал, в какой момент. Как только губернатор закончит свое выступление у микрофона, он отойдет вот к этим перильцам трибуны и закурит -- как всегда делал и на прошлых митингах. Не на сквозящем же ветру
ему курить. И стоять он будет у самых перилец, даже, возможно, облокотившись на них. И между ним и толпой не будет никого. И как раз те самые десять метров. Пиф-паф, ой-ой-ой, умирает зайчик мой.
Я еще немного походил по площади, прикидывая, как мне получше расставить ребят, и тормознул частника.
До двадцати -- времени, назначенного Столяровым, -- оставалось минут сорок. Тумана, к счастью, не было, ветер машине не помеха, так что я успел сменить четыре тачки, пока не убедился, что хвоста за мной нет. Без пяти пять я отпустил очередного "левака" у здания пароходства и в темноте прошел
к началу мола. "Жигуленок" Столярова без огней стоял у самой кромки воды.
Понятия не имею, как он узнал меня в почти кромешной темноте, но, едва я приблизился к машине, пассажирская дверца открылась и смотритель маяка пригласил: