Убить босса!
Шрифт:
Ему ответили тем же десятки костров под мостом. Снопы искр взлетали в темноте, однако под ветром рассеивались и исчезали.
– Что за кольцо у тебя на пальце?
– Оно очень похоже на обручальное, не правда ли?
– Именно. Но почему на правой руке?
– Потому что я православный христианин.
– Та женщина, что ждет тебя в отеле «Хилтон»?…
– Именно.
Она опустилась перед ним на корточки и бросила чек в огонь. Бумажка ценою в двадцать тысяч долларов тотчас свернулась в трубочку и почернела.
– Чем ты зарабатывал на жизнь в России?
– Шил варежки.
– Что… делал? – глаза её округлились.
– Суконные
Она вспомнила и его костюм от Brioni, и туфли за пятьсот долларов, и тот жест, которым он выписал двадцать тысяч долларов.
– И… сколько на этом зарабатывают в твоей стране? Наверное, очередь на эту работу там расписана на несколько месяцев вперед?
Он беззвучно рассмеялся и посмотрел вверх. Она проследила за его взглядом и увидела синюю бескрайнюю бездну Манхэттена, наискось перечеркнутую черной полосой моста.
– Работа стоит около доллара в день. И никакой очереди. Рабочих мест всегда хватает.
Она покрутила головой, сообразив, что под «долларом» он имел в виду тысячу долларов. Всё равно маловато для того, чтобы раздаривать такие чеки.
– И как долго ты работал?
– Два раза. Если сложить мой трудовой стаж, получается что-то около пятнадцати лет… Ложись спать, а я пока ещё раз позвоню твоему боссу…
Пока он набирал номер, Сандра вспомнила его второй разговор с Малкольмом. Через два часа, как и обещал, Мартенсон перезвонил президенту «Хэммет Старс». Эндрю был учтив и спокоен, а вот из трубки с той стороны связи, доносились громкие восклицания и отрывистая речь. Кажется, мистеру Малкольму было не очень приятно беседовать со своим советником.
… – Вы готовы выслушать меня, Стив Малкольм? – спросил Мартенсон восемь часов назад.
– Я готов, но предупреждаю сразу, чтобы у вас не возникало иллюзий: ваши претензии я считаю инсинуациями, а ваши выходки – аферой. Я ни в чем перед вами не провинился, Мартенсон. Перечисленные вами преступления совершал не я, и автором налоговых махинаций, если таковые имели место – я, например, не имею понятия об этом, мог быть только финдиректор Праччи.
– Тогда зачем вы говорите мне это всё, вы, серьезный человек? Просто бросьте трубку и заявите о шантаже в полицию. А ещё лучше – в ФБР. Чтобы нам не препираться впустую, давайте вот как поступим… Сейчас я отключу связь и, если через минуту не раздастся звонок от вас, я отправляю бумаги федеральным агентам и судебным исполнителям.
И Мартынов, к величайшему изумлению Сандры, отключил связь и бросил трубку ей на колени.
– Если позвонит, не трогай трубку, – приказал он. – Насчитаешь двенадцать звонков, и только тогда мне её вернешь.
Так и случилось. Просчитав до двенадцати, девушка включила связь и быстро протянула телефон Мартынову.
– Вот так-то лучше, Стив, – похвалил тот. – Мы знаем друг друга пять лет, чего же дурака валять? Перейдем к главному. Ты мне кое-что должен.
– Я?! – взорвался Малкольм. – Интересно, что?!
– Свои тревоги и волнения я оцениваю в десять миллионов долларов. Раны от ножей, высокое давление, переживания, всё это стоит денег. А потому хочу поговорить с тобой не по телефону, а те-а-тет Где мы можем встретиться?
После долгого раздумья Малкольм вдруг произнес странную фразу:
– Перезвони мне в девять вечера. Я назову место.
На этом разговор закончился.
Десять миллионов… –
– Ещё насмотришься, – заверил он, и они направились под мост.
На Сауз Стрит он оставил машину и, широко размахнувшись, забросил ключи куда-то вниз.
– Она нам больше не пригодится? – с жалостью посмотрев на сияющий лаком «Бьюик», проворковала девушка.
– Эта машина уже в розыске. Банда Малкольма ищет её, сбиваясь с ног.
– А она не покажет им дорогу к нам?
– Искать под Бруклинским мостом двоих нужных людей ночью, это как если в Большом театре искать Волочкову
– Кто такая Volochkova?
– То же, что Монсеррат Кабалье, только в балете.
Она представила обладательницу этого имени и не поняла, причем тут балет. Впрочем, ей было все равно. Ей было с ним интересно.
Следуя за Мартенсоном, Сандра заметила, как тот вынул из кармана трубку и, пропустив вперед нежелательного свидетеля разговора, устроился за её спиной. До девушки доносились лишь обрывки фраз.
Русский несколько раз назвал имя – Masha, один раз сказал lyublyu и ещё что-то, чего Сандра не разобрала, но догадалась по тому чувству, с каким слова произносились. Русский Мартенсон изъяснялся кому-то в любви.
Она грустно улыбнулась. Этой Mashe, кажется, повезло в жизни…
Глава 8
THIS IS A MISTAKE, MISS… [1]
И сейчас он снова звонил. На этот раз спокоен был и Малкольм. Он сообщил Мартенсону, что в офисе на 10-й авеню идет крупномасштабный обыск, что руководит им детектив Чески, и что договориться с ним, как выяснилось, нет никакой возможности. Придурок Кеннет и финдиректор Праччи оказались разговорчивыми малыми и чешут языком, не разбирая существа задаваемых им вопросов. Три четверти документов до прибытия детектива Праччи успел уничтожить, и это были документы, которые могли открыть полиции глаза на некоторые негативные моменты деятельности компании. Осталась недостойная внимания Чески мелочь. Что касается всех арестованных Чески сотрудников, то они уже выпущены под залог. Некоторое упрямство проявляет окружной прокурор, с которым раньше договориться было проще, чем с садовником, и это вызывает беспокойство.
1
Это ошибка, мисс…
– Зачем вы мне все это рассказываете? – спросил Мартынов, накидывая пиджак на дрожащие плечи Сандры.
– Чтобы ты помнил, сынок, что у меня все не так плохо. После нашего разговора я сообразил, зачем ты появился в офисе. Признаться, сначала это вызвало у меня недоумение. А потом я сообразил и снова похвалил своего советника за блестящий ум. Ай, Эндрю… Позвони ты в полицию и скажи – в компании беспорядки, тебя выслушали бы и забыли. А тут… Ну, как не приехать, когда трупы, финдиректор Праччи, как кочегар, бумаги палит… Браво, мистер Мартенсон, браво. Но я уже располагаю информацией, что детектив Чески и его напарник, племянник сенатора МакКуина – Сомерсет, зашли в тупик. Им не разобраться с бумагами, а финдиректор, как я уже говорил, говорит много, но все не о том. Я умею работать с кадрами.