Убей для меня
Шрифт:
– Я еще не знаю. Я должна обдумать то, что сказала сегодня этому репортеру. Что каждая женщина имеет право обнародовать сексуальное преступление или нет. Я каждый день призываю женщин выходить на публику с таким заявлением.
– Ну, это твоя работа. Добиваться обвинительного приговора.
– Да, я знаю, и до сих пор я хорошо служила государству. Но во время процесса... Я все время думаю, что было бы, если бы мне тогда пришлось обо все рассказывать. Мне было бы страшно и стыдно. И этим женщинам тоже. Им приходится повторно проходить через это.
– Ты раздумываешь, не стать ли тебе адвокатом жертвы?
– Если я буду освобождена от должности прокурора. Но даже если это не так, в будущем мне будет трудно отвлекать внимание от себя, и от жертв в зале суда. И что бы Хлойя не решила, мне, наверное, мне придется начать что-то новое. Ха, кто знает, может, я открою свой собственный Кул-Эйд бренд.
Люк широко зевнул:
– И будешь продавать лимонад со вкусом вишни?
– Винограда, - сонно ответила Сюзанна.
– Виноград нравится всем. А теперь, наконец, спи, Луканико.
Он распахнул глаза:
– Что? Что ты только что сказала?
– Что всем нравится виноград. И ты, наконец, должен поспать, - сказала она немного раздраженно.
– Так что спи.
– Нет, что с Луканико.
Она повернула голову так, чтобы посмотреть на него через плечо.
– Лео сказал, что это твое настоящее имя. Из-за чего твоя мама называет тебя Лукамоу.
Люку пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.
– Ах, Лукамоу.Это что-то вроде ... мой любимый. А Луканико - толстая жирная колбаса.
Сюзанна скривила лицо, затем мрачно сдвинула брови.
– Мне очень жаль. Лео виноват.
– Мой брат Лео только что проиграл второй большой рождественский подарок.
Она снова прижалась к нему:
– Хотя можно сказать, что прозвище в некотором смысле подходит.
Он глупо хихикнул:
– Благодарю. Я подумаю.
– А теперь, наконец, спи, - тихо велела она. – Лукамоу.
Его рука крепче обвилась вокруг нее, и он удовлетворенно вздохнул, погружаясь в сон.
Глава 22
Атланта,
понедельник, 5 февраля, 7 часов 45 минут
Что еще было в той коробке? Сюзанна задавалась этим вопросом, сидя на следующее утро в кабинете Люка. Люк оторвал взгляд от своего рапорта. Сюзанна выглядела свежей, выспавшейся и прекрасной в черном платье, которое в субботу ей одолжила Хлойя. Пока она спала, платье как по мановению волшебной палочки появилось в его шкафу. Естественно, что следы крови, земли и другой грязи отсутствовали. Хорошо иметь родственника, занимающегося химчисткой.
– Ежегодники, - сообщил он. – Со всех школ, находящихся в радиусе двадцати пяти миль от Даттона. С их помощью мы идентифицировали жертв с фотографий Саймона.
Сюзанна опустилась на колени возле коробки на полу:
– Ежегодник моего выпуска
– Нет. Его я отдал Дэниелу. А что?
– Мне просто интересно, я выгляжу так, как себя помню. Часто это все вопрос перспективы
– У тебя нет фотографий из выпускного класса?
Она бросила на него ироничный взгляд:
– Естественно, нет. Я хотела забыть то время.
– У меня есть одна твоя фотография. – Он вытащил конверт и смущенно опустил взгляд. – Когда я пролистывал ежегодники, увидел твою фотографию. Я долго думал о тебе с момента похорон твоих родителей и… ну, да, я снял с нее копию. Я даже продумал, не слетать ли мне в Нью-Йорк, чтобы пообщаться там с тобой. Даже узнал, сколько стоит билет, ну, и так далее.
Сюзанна с восхищенной улыбкой поднялась:
– Ты этого не сделал.
– Сделал. – Люк протянул ей сложенный лист и наблюдал, как она, поколебавшись, развернула его. Ее улыбка погасла.
– Я выгляжу печальной.
– Да, - тихо согласился он. – Я тоже так думаю.
Она сглотнула и протянула ему копию.
– Но зачем ты все-таки ее сделал?
– Потому что ты даже в печали – самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.
Ее щеки окрасились легким румянцем.
– Очень мило с твоей стороны.
Сюзанна снова вернулась к коробке, а Люк – к своей работе. Какое-то время они оба молчали, потом Сюзанна заговорила.
– Люк, я теперь знаю, почему у Кейт Дэвис было прозвище Рокки. – Она положила перед ним ежегодник. Люк уставился на страницу. Тонкий пальчик указал на снимок очкастой девочки с жутким прикусом. – Это Кейт Дэвис, прозвище – Рокки.
Люк попробовал сопоставить гадкого утенка с изящной, привлекательной женщиной, коей была Кейт Дэвис.
– Ты шутишь.
– Не шучу. Брекеты и пластический хирург в помощь. Пока я не увидела эту фотографию, то и не вспомнила, что Кейт уже тогда называли Рокки. Сначала ее дразнили белкой. Ну, той, что из мультфильма. С лосем Буллвинклем (ПРИМ. – лось из мультсериала «Приключения Рокки и Буллвинкля»), - добавила Сюзанна, увидев непонимающий взгляд Люка.
– Ага. А почему?
Она наморщила лоб, вызывая воспоминания.
– Это началось с театральной постановки, которую ставили в школе. Наша частная школа средней не была, но младшие классы были. Однажды ставили «Госпожу Метелицу», и взяли пару младшеклассников в качестве лесных жителей. Какой-то бездумный учитель нашел, очевидно, смешным, назначить Кейт белкой. Ей тогда было лет восемь или девять.
Люк разглядывал громадные резцы девочки с фотографии.
– Как подло.
– Ее начали дразнить бельчонком Рокки. а так как Гарт был высоким и широкоплечим, за ним закрепилось прозвище Буллвинкль. Ему было все равно, а Кейт нет. Я даже вспоминаю, что видела, как она из-за этого плакала. – Сюзанна вздохнула. – Мне бы что-то ей сказать, но это произошло прямо после того… ну, да, после того, как Саймон и другие кое-что сделали. Не будем об этом говорить.