Уайатт

Петерсон Джессика

— Папочка ещё куда ни шло. Но папа — нет.

Салли громко смеётся.

— Мне страшно спрашивать, ты сейчас серьёзно?

— Я чрезвычайно серьёзен, когда говорю, чтобы ты больше так меня не называла. Давай, Золушка. Пора танцевать на балу.

Отпуская её запястье, я переплетаю наши пальцы так, что её ладонь оказывается прижатой к моей груди. Она тёплая. Настолько мягкая, что внутри у меня сжимается.

Её взгляд на секунду опускается вниз, к нашим рукам, а потом снова поднимается

ко мне на лицо.

— Что?

— У тебя жёсткие руки. — Она проводит большим пальцем по верхней части моей ладони. — Прям дико.

— Слишком грубо?

Её карие глаза сверкают.

— Да. Но, кажется, мне это нравится.

— Не развивай мысль. — Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Поднимаю наши сцепленные руки над её головой, образуя арку. — Давай, Солнце. Дай мне, чего я хочу.

— Да, Папочка.

Святой Боже.

— Что я тебе говорил насчёт…

— А я думала, Папочка тебе подходит? — Её глаза лукаво блестят.

Она издевается надо мной, и мне это чертовски нравится.

Когда я перестану чувствовать себя влюблённым придурком?

— Передумал. Определённо не подходит. — Я дёргаю её за руку, подталкивая к повороту. — Не дай бог, мои братья это услышат.

Салли кружится, на её лице сияет огромная улыбка. Она беззвучно повторяет слова под песню Поста Мэлоуна в стиле кантри, пока её взгляд скользит по бару, задерживается на ком-то… и возвращается ко мне.

— Он смотрит, — говорит она. Теперь уж точно запыхавшись. — Бек.

У меня внутри всё скручивается в узел. Инстинктивно я притягиваю её ближе, обхватывая за талию и прижимая к себе.

— Хорошо.

— На тебя тоже смотрят. Надеюсь, я не перехожу кому-то дорогу?

Я опускаю взгляд.

— Пока нет.

— Какой ты остроумный, — сухо говорит она.

Я поднимаю глаза и встречаю её лукавую улыбку.

— Это ещё мягко сказано.

— Самоуверенный.

— Зато работает, верно?

Она пожимает плечами.

— На удивление, да. — Её глаза резко расширяются. — О. О, Уай, подожди. Кажется, это слишком хорошо сработало. Он идёт сюда.

Я так резко дёргаю голову, что у меня трещит шея.

И правда. Бек направляется к нам, его взгляд бегает по моей лучшей подруге с ног до головы, прищурившись в игривом интересе.

— Ты не хочешь, чтобы он подходил? — едва выговариваю я.

— Нет, хочу. Очень даже хочу. Я просто… теперь я нервничаю.

Он заставляет её нервничать? Этот парень не достоин даже касаться её сапог.

Я не осознаю, что сжимаю её руку, пока Салли не вскрикивает.

— Прости, Сал, я…

— Ты сегодня хороша, Салли, — говорит Бек, скользнув по мне взглядом. — Не против, если я вмешаюсь?

Да, блядь, против.

Я настолько против, что с трудом сдерживаю желание двинуть

этому парню в челюсть.

Но это расстроит Салли.

А ещё выдаст меня с головой.

И да, я был совсем пацаном, когда умер отец, но никогда не забуду, как он снова и снова твердил мне, что Риверсы не начинают драки. Но всегда их заканчивают.

Так что я отпускаю руку Салли и отступаю назад.

— Ну, развлекайтесь.

Она смотрит на меня, между бровями залегла глубокая морщина.

— У тебя точно всё в порядке, Уай?

— Великолепно. А почему нет? — Я хлопаю в ладони. Чёрт, да теперь уже я сам какой-то напряжённый и неуклюжий. Мне просто… мне надо уйти. — Всё хорошо, Солнце?

Она кивает, чуть быстрее, чем надо.

Я ловлю её взгляд. Не волнуйся. У тебя всё получится.

Её губы медленно растягиваются в улыбке.

— Всё отлично.

Бек берёт её за руку. Салли тут же переводит на него свою улыбку.

Острая боль пронзает меня насквозь. Я не могу на это смотреть. Разворачиваюсь и ухожу с танцпола.

Краем глаза замечаю, как Брианна машет мне, но я не хочу быть грубым — просто не могу тут оставаться.

Мне нужно побыть одному.

Я почти у выхода, когда кто-то хватает меня за руку. Оборачиваюсь и сталкиваюсь с мрачным взглядом Кэша. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Я понимаю, почему он не хочет, чтобы я пересекал черту с Салли. Семья Пауэллов для него тоже как родная. К тому же они играют ключевую роль в работе ранчо Лаки Ривер.

— Что это там у вас с Салли было? — спрашивает Кэш.

Я пожимаю плечами, словно мы оба не знаем, насколько мне снесло крышу от неё.

— Прежде чем ты начнёшь париться, учти: это она попросила меня танцевать.

Кэш наклоняет голову, в его глазах жёсткость.

— Вы были чертовски близки.

— Мы друзья. Разговаривали. Мне разрешено с ней разговаривать, Кэш.

— Только вот взгляд у тебя был далеко не дружеский.

Я не стану это отрицать. Но это не значит, что я обязан подтверждать, что чувствую к ней.

— Ты же понимаешь, что мы оба взрослые люди? — говорю я. — И что, что бы между нами ни было или не было, это не твоё дело?

Кэш выдыхает, его лицо смягчается.

— Я просто забочусь о тебе. Не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Поздно.

— Тебе не о чем беспокоиться. Она не хочет меня так. Видишь, она там, с Беком. Всё под контролем, ладно? Всё отлично.

Но мне ни хрена не отлично, когда я выхожу на прохладный ноябрьский воздух.

Мне ни хрена не отлично, когда я сажусь в грузовик и тут же лезу в бардачок, отбрасывая в сторону несколько пачек жвачки, пока не нахожу то, что искал.

Первая затяжка Мальборо слегка кружит голову.