У стен столицы

Кувшинов Семен Филиппович

«Владивосток. Благодарим за приветствие. Славные традиции и честь тихоокеанцев держим высоко. Привет друзьям и товарищам. Безверхов. Бобров. 8.01.42 г.».

Когда 71-я бригада была преобразована во 2-ю гвардейскую бригаду, воспитанники Тихоокеанского училища, участники боев, писали на имя начальника:

«Как не писать — сегодня такой радостный день. Партия и правительство удостоили нас высокой чести: часть полковника Безверхова преобразована во 2-ю гвардейскую бригаду. Много гвардейцев представлено к правительственным наградам. На первый взгляд нам кажется, что ничего особенного мы не сделали. Но когда оглянешься на пройденный с боями 180-километровый

путь, на десятки населенных пунктов, освобожденных от оккупантов, то, действительно, видишь: эту высокую оценку бригада заслужила. Мы прибыли на Западный фронт, на защиту Москвы как раз в тот момент, когда начался период наступательных боев. Приказ бригаде был короток: „Только вперед, ни шагу назад!“ Вот этот приказ мы и выполняли с первого дня пребывания на фронте. Сейчас противник отогнан от Москвы, мы с боями продвигаемся на запад…

Нас, моряков из училища, в бригаде несколько человек, большинство артиллеристы и минометчики, в различных должностях, начиная от командиров батарей и кончая начальниками штабов подразделений…

Кончая, выражаем мнение всех лейтенантов, выпускников Тихоокеанского военно-морского училища, что мы не подкачаем, не подведем вас. Делаем и будем делать все, чтобы оправдать высокое звание гвардейцев.

Передайте боевой гвардейский привет курсантам и командирам нашего родного училища. Мы еще вернемся на флот!

Лейтенанты Абрамов, Гаврилькевич, Воронин, Богачев, Кириллов, Коробов, военфельдшер Грабовой. Действующая армия».

Вскоре почта принесла из училища такой ответ курсантов:

«Здравствуйте, боевые друзья! С большой радостью встречаем мы каждое ваше письмо с фронта. Читаем их, собравшись вместе, гордимся вами. Родные и славные наши друзья! Беспощадно истребляйте немецких захватчиков! Наше горячее пожелание одно: полный вперед, до окончательного разгрома оккупантов!

На вашем опыте мы учимся искусству побеждать врага, чтобы, когда позовет нас Родина, бить его так же, как бьете вы. Чтобы быть достойными вас, гвардейцев, мы будем еще упорнее учиться, готовить из себя командиров, умеющих беспощадно громить врага на море и на суше. Желаем вам успехов в вашей боевой жизни.

По поручению собрания отличников Калашников, Брук, Мокряков, Захаров, Раевский, Ховрин».

Письма фронтовиков писались в обстановке ожесточенных боев с немецко-фашистскими захватчиками и представляли собой не только клятву стоять насмерть, но и боевой рапорт-отчет, как бойцы бьют гитлеровцев, выполняют наказы своих старших наставников.

«Дорогой товарищ старший политрук! — писал в училище курсант Шевров. — Очень был рад Вашему письму. Я и мои товарищи однокурсники благодарим Вас за него. Очень хорошо и радостно на душе, что о нас многие помнят, заботится весь советский народ. Уже три раза мы получали подарки от трудящихся и детей Дагестана, Вологды, Свердловска. Эти скромные подарки воодушевляют всех нас на новые подвиги.

Курсанты с честью выполняют наказ училища. Курсант Спивак погиб, но не сдался в плен немчуре. Курсант Волошин, пулеметчик, бился с двумя взводами гитлеровцев. В бою он расплавил у пулемета ствол, но тут же на глазах у противника сменил ствол и с расстояния в 15–20 метров расстреливал головорезов. Враг был отброшен.

Кончится война, и мы снова соберемся под крышу родного училища и вместе будем продолжать учебу.

Мое письмо, вероятно, придет перед экзаменами, так что желаю своим товарищам на „хорошо“ и „отлично“ окончить курс. Учитесь опыту Отечественной войны. Не брезгайте „сухопутными“

науками. Конечно, учиться трудно, но воевать ведь еще труднее. Так что не жалейте сил, настойчиво повышайте боевое мастерство».

Отчитывались моряки и перед своими близкими и родными. Вот несколько отрывков из писем семье начальника артиллерии бригады Александра Дмитриевича Трекова:

«Дела идут хорошо, фашисты бегут, бьем их крепко. Читайте и слушайте сообщения о действиях генерала Кузнецова, часть Безверхова».

«Вчера, может быть, слышали сообщение Совинформбюро о том, что окружена и уничтожена 16-я немецкая армия, — в этом деле есть и наша доля».

«Сегодня мои артиллеристы уничтожили восемь гитлеровцев, одно орудие и один танк; вчера — десятка два фашистов, вот так и бьем их помаленьку, даем им работу по отрывке могил и заготовке крестов (они обязательно ставят кресты, — верующие, прямо от нас попадают в рай)».

На крыльях доброй молвы молнией облетела все фронты, всю нашу страну волнующая весть о разгроме немецко-фашистских войск на подступах к Москве. Огромную радость за родную армию, отстоявшую столицу, за москвичей испытывал весь советский народ, все его воины. От победы наших войск под Москвой, образно говоря, пошла цепная реакция боевых дел, направленных на разгром врага. Успех защитников столицы вдохновлял всех советских бойцов на смелые, решительные действия. Об этом убедительно свидетельствует письмо защитникам Москвы от бойцов, командиров и политработников Южного фронта:

«12 декабря радио принесло нам радостную весть: мы узнали о ваших славных делах, о разгроме немцев на подступах к родной Москве… Ваша победа окрылила нас, ваши успехи вдохновляют и зовут нас к новым победам на нашем фронте…

Каждый шаг немцев на подмосковной земле болью отдавался в нашем сердце, но мы знали: надежным рукам, честным, храбрым сердцам доверила Родина… защиту Москвы…

Герои столицы, наши боевые друзья и товарищи! Обещаем вам, что мы, бойцы Южного фронта, будем драться и уничтожать врага по-вашему, по-московски».

Все дальше и дальше откатывались фашистские орды на запад, а за ними отступал и огневой вал войны. Но по-прежнему ни на минуту не обрывалась животворная связь моряков с Тихоокеанским флотом, с тружениками нашей страны. Святой заповедью звучали наказы еще беспощаднее и решительнее бить врага. Эти наказы делали бойцов более стойкими в обороне, более решительными в наступлении.

На имя начальника Тихоокеанского высшего военно-морского училища пришло письмо от тяжелораненого гвардии майора Будрейко. Он писал:

«Мы честно пронесли наше гвардейское знамя, нашу морскую честь через фронты Московский, Северо-Западный и Донской. Когда будут писать историю Тихоокеанского училища, то отметят, что воспитанники его дрались и погибали мужественно. Мы, оставшиеся в живых, гордимся подвигами наших боевых друзей, никогда не забудем погибших в боях товарищей Бушуева, Добрякова, Воронинова, Богачева и других.

В нашей дивизии, давно уже не морской, высоко ценят звание „моряк“ и стремятся подражать людям, пришедшим с флота. О комбриге Безверхове слагают песни, пишут стихи. О подвигах лейтенантов Мовчуна, Бородина, Гаврилькевича знают бойцы, никогда их не видевшие. Представить себя вне этой боевой семьи просто невозможно. Вот почему мне, получившему документы и литер до Владивостока, тяжело уезжать с фронта. Я долго думал, как поступить. И сегодня решил — остаюсь здесь. Я подлечился, имею военный опыт и нужен действующей армии».