У стен столицы
Шрифт:
Встал вопрос: какому подразделению дать задание овладеть деревней? Выбор пал на роту политрука Николая Федоровича Кашникова. И, надо сказать, неслучайно.
Кашников прошел хорошую школу жизни и службы. Он был пулеметчиком на тральщике Балтийского флота, где получил крепкую морскую закалку. Затем Николай Федорович окончил курсы политруков, приобрел основательные политические и военные знания.
В бригаде Кашников пользовался репутацией лучшего политработника, хотя ему было всего двадцать шесть лет. Политрук отличался выдержкой, умением привлекать к себе подчиненных, влиять на их поступки и дела.
Война застала Кашникова в должности секретаря комсомольского бюро в одной из частей, стоявших во Владивостоке. Рапорт за рапортом писал коммунист, настойчиво просил послать его на фронт. Вскоре просьбу политработника удовлетворили.
Недолго формировалась бригада. Но и за это сравнительно короткое время молодой политрук зарекомендовал себя хорошим политработником. Он был замечательным беседчиком, лектором. Говорил просто, задушевно. При случае мог не только рассказать, но и показать, как надо действовать, выполнять ту или иную задачу.
Однажды при сильном снегопаде и ветре пулеметчики тренировались в стрельбе по появляющимся мишеням. Кашников заметил, что краснофлотец Фролов не укладывается во время, мажет. Ссылается при этом на погодные условия.
— Дайте-ка я попробую, — сказал политрук и занял место за пулеметом. Быстро зарядил его, дал очередь по еле заметным грудным мишеням. При проверке оказалось, что все мишени поражены.
Фролов понял: пенять надо на себя. Тренировался с тех пор без устали. И вскоре при стрельбе заслужил похвалу Кашникова.
Так настойчиво воспитывал Николай Федорович своих подчиненных.
Днем он участвовал в полевых занятиях, вечерами проводил беседы, выступал с докладами.
Высокие боевые качества проявил Кашников и на фронте. При взятии деревни Званово взвод лейтенанта М. И. Кочеткова штурмовал каменный дом.
Политрук роты 62-й морской стрелковой бригады Н. Ф. Кашников.
Из окон здания гитлеровцы поливали пулеметным огнем моряков. Наши «максимы» не доставали укрывавшихся в доме фашистов. Политрук находился в расположении подразделения. Оценив обстановку, он приказал командиру взвода:
— Открывайте огонь, а я попробую подойти к зданию незаметно.
Он снял полевую сумку, противогаз, вставил запалы в связку гранат. Прокопав лаз в сугробе, пополз. Стрельба отвлекла фашистов. Минут через десять Кашников достиг цели. Он метнул связку в окно дома. Раздался взрыв. Вражеский пулемет замолчал. Кашников поднялся, а за ним бойцы. Они вбежали в дом и захватили его. Вот такому подразделению и его смелому политруку (Кашников возглавил роту, командира накануне ранило) поручили ответственную задачу: «Взять Круглово во что бы то ни стало!»
Штаб разработал детальный план штурма деревни. Решили наступать не в лоб, а нанести противнику внезапный удар во фланг. Рота была усилена несколькими минометными и пулеметными расчетами. На разведанные огневые точки врага перед атакой произвели артналет.
Бой начался в светлое время. Моряки в белых халатах, рассредоточившись,
Под прикрытием огня пулемета бойцы поднялись и с криком «ура!» пошли в атаку. В рукопашной схватке моряки выбили немцев из деревни. В самый последний момент боя, когда отдельные мелкие группы оккупантов, отстреливаясь, бежали из деревни, политрук Кашников был смертельно ранен. За умелое выполнение ответственной задачи его посмертно наградили орденом Красного Знамени.
У въезда в Круглово сейчас высится памятник морякам-освободителям.
Фашисты старались скрыть расположение своей крупной и среднекалиберной артиллерии. Эти батареи без особой нужды огня не открывали. Чтобы обнаружить их, требовалась разведка боем.
В бригаде была рота автоматчиков, которой командовал смелый, находчивый моряк старший лейтенант Керимов. Его подразделение состояло из краснофлотцев, уже побывавших в боях с захватчиками и не раз смотревших в лицо смерти. Эти люди уже знали звериные повадки и коварство гитлеровских молодчиков. Бойцы роты и их командир рвались в бой. Неоднократно они обращались к комбригу с просьбой: «Дайте нам самостоятельное дело».
Вот этим-то людям и дали задание произвести глубокую разведку укрепленного рубежа немецкой обороны в селе Малееве.
Было холодно. Ночью мороз достиг тридцати пяти градусов. Немцы, видимо, ожидали с часу на час атаки моряков и педантично, через каждые пять минут, освещали свой передний край ракетами. Одновременно они открывали огонь по позициям бригады.
Прорваться в Малеево автоматчики решили ночью с расчетом вернуться на свои позиции до рассвета.
Чуть стемнело, рота Керимова вышла из землянок. Бойцы бесшумно перешли реку. Разгребая перед собой снег, упорно продвигались вперед. Саперы следовали вместе с автоматчиками, обезвреживали мины. Когда гитлеровцы освещали подступы к селу, люди залегали, маскхалаты помогали им сливаться со снежным покровом.
Разведчикам удалось войти в село совершенно незамеченными. Они окружили ряд домов, где отогревались немецкие расчеты, дежурившие в эту ночь у минометов. Было условлено делать как можно больше шума.
Когда фашисты выскочили для очередной пальбы, автоматчики ударили по ним из автоматов. По всему селу поднялся переполох. Вражеские солдаты и офицеры выскакивали из домов, беспорядочно стреляли, усиливая панику в своих рядах. С перепугу кто-то из гитлеровцев, дежуривших у минометов, вместо белой засветил красную ракету. Это оказался сигнал для немецких артиллеристов: «Дать огневую поддержку».