У Пяти углов
Шрифт:
Если Рыжа сама отвязалась и убежала… а с чего ей отвязываться? Она сейчас не в загуле. И никогда не отвязывалась… Но кто-то же видел!
Около самого входа в магазин в телефонной будке стояла женщина. А что, если давно разговаривает?! Тогда не могла не видеть, ведь совсем рядом!
Ксана застучала в стекло. Дверь распахнулась.
— Не дают поговорить! Безобразие! Только начала! Противная. Такие не любят собак. И никого, кроме себя.
Но все-таки Ксана попыталась:
—
— Нечего мне делать, смотреть за чужими собаками! Безобразие, не дадут поговорить! Сами развели собак, сами за ними и бегайте!
Такая не скажет, если и видела. Назло. Кто еще мог видеть?! Через улицу фруктовый ларек. Очереди нет, продавец скучает. Ксана побежала на другую сторону. За спиной раздался противный скрип и сразу ругань:
— Ты что, совсем…? Потом сидеть из-за таких…! Ксана и не поняла сначала, что это относится к ней,
и не возмутилась на такой бесстыдный мат — не до возмущений, надо искать собаченьку! — но и продавец встретил ее криком:
— Тебе что — жить надоело?! Или, что руки-ноги целы?! Отвечай потом за таких!
Ксана и не заметила никакой машины. И не время сейчас говорить о ней. Не задавила же.
— Вы не видели напротив у магазина рыжую собачку привязанную?!
— Ты из-за собаки кинулась?! Я думал, дом горит за спиной! Всю жизнь бы помнила эту собаку, если б у него тормоза послабей!
Что он о пустяках? Не может ответить!
— Я и так буду помнить. Так не видели?!
— Да вроде видел. Сидела какая-то. Я подумал: как лиса.
— А куда делась?! Кто увел?! Не заметили?
— Нет, чего мне замечать. Народ ходит.
Сидит, делать нечего, мог бы и заметить. А то небось мысль одна: как бы кого обвесить!
Да, отвязали, увели. Куда увели? Могли во все стороны. Но по улице — видно далеко. А рядом арка, проход на Фонтанку. Ксана снова бросилась на другую сторону. Но все-таки приостановилась на краю тротуара, посмотрела, нет ли машин.
Должны же старушки сидеть на скамейках, греться на последнем солнце! Действительно, во дворе около подъезда скамейка — но пустая. И весь двор пустой.
Ксана наконец почувствовала, что банки тушенки бьют ее по ногам. И рука уже совсем онемела. Проклятая тушенка! И ведь хотела пойти дальше, в Соловьев-ский, — значит, было какое-то предчувствие! Переложила сумку в другую руку и пошла медленнее — задохнулась уже от бега.
Следующий двор — центральный. Маленькая площадь и посредине даже сухой фонтан. Хоть здесь живые люди наконец — мальчишки с велосипедом. Один едет, двое бегут сзади. Если только заметили что-нибудь.
—
Ксана взмахнула сразу обеими руками и стукнула себя банками тушенки по колену.
— Ребята!
Велосипедист резко затормозил с разворотом в двух шагах от Ксаны — дворовый шик.
— Чего, тетенька?
Лет по двенадцати. Которые постарше, уже не зовут Ксану тетенькой.
— Ребята, вы не видели, здесь не проходили с небольшой рыжей собакой? Минут пять назад. Или десять.
Про собаку им было интересно. Придвинулись и отставшие бегуны.
— А какая собака, тетенька? Рыжие бывают чавики, а бывают таксы, — сказал велосипедист. — Если маленькая.
Какой знаток! В другой ситуации Ксане понравилось бы, что вот мальчик классе в пятом и так хорошо разбирается в породах. Но сейчас она расслышала в голосе велосипедиста самодовольство. Породу ему! Как будто дело в породе! Может, и у него дома собака, но обязательно породистая, медалистка — и любит он свою собаку не за преданность, а за медали и родословную.
— Просто лохматая, рыжая. Дворняжка. Похожа на лисичку
— Дворня-ажка, — ну точно, юный знаток выразил разочарование и пренебрежение.
Шла тут какая-то, Серый! Шла! — с некоторым заискиванием сказал один из бегунов. — Точно, рыжая. Ксана все надежды обратила на бегуна:
— Когда шла? Кто вел? Она не вырывалась?!
Но бегун обращался больше к своему предводителю, чем к Ксане:
— Шла, верно, Серый?
— Может, и шла, — неохотно подтвердил велосипедист
Да с кем же?!
— Ребята вели, верно, Серый?
— Может, и ребята.
— Значит, ребята, а не взрослые?!
Это лучше, если увели ребята: может, захотели просто поиграть. Или мечтают иметь свою.
— Большие паханы, классе в десятом, да, Серый? Бегун был горд своей наблюдательностью, а велосипедист, предводитель троицы, говорил все менее охотно:
— Может, и в десятом. Школа — не армия, нашивок нет на рукаве.
— А вы их не знаете?! Не видели раньше?! Где живут?! Из какой школы?!
На этот раз предводитель ответил решительно, не дожидаясь, что скажет подпевала:
— Не знаем! Не видели!
Но все-таки увели ребята — в этом какая-то надежда. Лучше, чем если бы взрослые алкоголики.
— Ну может, еще увидите? Или услышите? Может, бегать будет одна, потерявшаяся? Нет, зачем ей бегать, она же знает свой дом, она прибежит, если сможет. Но если увидите! Приведите ее к нам домой, хорошо? Адрес бы вам… У меня нет ручки. Да вы запомните! Тут рядом! Если вы приведете, если вам что нужно… И если увидите тех ребят, скажите, если им что нужно…