У Пяти углов

Чулаки Михаил

Федя старался одеваться тихо, но мочка, как назло, проснулась:

— Ты чего? Ты куда — на ночь?

Надо было заранее придумать вранье поубедительнее. И ведь знал, что понадобится убедительная версия для мочки, — и не удосужился заготовить. Пришлось изобретать на ходу: ведь не скажешь, что бежишь ловить воров, — мочка тут умрет со страха! Изобреталось не очень убедительно:

— Надо! Алика спасать. У него труба лопнула. Заливает.

Сам Федя заливал — и довольно глупо.

— Как это ты узнал? Святым духом? Как-как?

Из телефона!

— Что-то я не слышала звонка… Ну и пусть заливает, а ты что можешь сделать? Заткнуть пальцем плотину, как голландский мальчик?

Какой еще мальчик? Федя не стал расспрашивать — некогда! Схватил пеленгаторы — их у него заготовлена пара, хотя можно вообще-то и с одним.

— Ну пока!

— Возвращайся скорей! Когда вычерпаешь воду. Поверила все-таки? Или смеется?

Федя выскочил на лестницу. Скатился вниз.

Не избежать было будить Славкину жену. Он ее не знал совсем и очень хотел, чтобы на звонок вышел сам Славка.

Светофор у Пяти углов работал как мигалка. Все пять лучей улиц были пусты, и Федя перешел наискосок, чего ему давно не удавалось: днем так не походишь при здешнем движении. Перешел наискосок, и такая немыслимая обычно свобода создала ощущение нереальности происходящего — будто все немного во сне.

Да, жена Славки, которую Федя не видел ни разу. Интересно, она уже вышла за него такого — с одной ногой? Если так, значит, добрая. А Стелла бы вышла за Федю, если бы вдруг он остался без ноги или без руки?

Нет. Да Федя и сам бы тогда не женился на ней! Потому что и сейчас со всеми руками-ногами он все время чувствует, будто ей чего-то должен…

Федя позвонил. Ну конечно, жена Славки и открыла. Оказалась симпатичная, заспанная, теплая.

Я к Славке. Скажите ему, что это Федя Варламов. Скажите, что гараж взломали.

— Ах, опять! Как можно!

Славкина жена убежала, а Федя стоял и думал, что женщины совсем другие, когда выходят такие вот заспанные и едва одетые. И если заявиться вот так же к Стелле, чтобы она вышла открывать в таком же виде…

Славка выбежал совсем одетый. Как успел так быстро? Ну, в армии натаскивают, тем более в десанте. Выбежал на своих костылях, так что жена едва поспевала за ним на здоровых ногах.

— Только будь осторожен! Не связывайся! — кричала она вслед.

Федя тоже — едва поспевал. Казалось, у Славки не костыли — подпорки для калеки, а особенное приспособление для быстрого передвижения, ну что-то вроде лыжных палок, но гораздо совершеннее. Федя едва поспевал и не спрашивал, как собирается Славка расправляться с ворами: собственноручно или позовет милицию? Гараж Славкин — ему решать.

Затормозили они около фотоателье, Славка полез за ключами. Федя подумал, Славка хочет взять в ателье какой-нибудь инструмент, может быть, молоток найдется, хотя и не нужен молоток в фотоделе, — когда у тебя в руках молоток, доводы твои звучат куда убедительнее… Славка включил

свет, и на старом диване обрисовалась лежащая фигура, укрытая какой-то пестрой материей — занавеской, что ли? Из-под материи высунулась растрепанная голова — тот самый тип, который увивался вокруг Стеллы! Как его?.. Братька Михно, черт бы его побрал!

— Что за шухер?.. О-о, наш технарь!

— Грабанули снова. Федя вон — пеленгует. Секет, значит, позывные.

— Гениально! Технический прогресс на службе… А на чьей службе, а?

И Братька Михно неприятно расхохотался.

Тут же он мгновенно вскочил, демонстрируя свою необычную — и неприятную! — легкоподвижность в суставах.

С этой минуты Феде стало ясно, что охотиться на лис они будут сами — без помощи милиции.

Спал Братька Михно одетым, потому ждать его не пришлось. Втроем они вышли на пустую улицу. Федя нацепил наушники и стал, наверное, похож на тех, которые ловят музыкальный кайф прямо на ходу. Только те отключенные от всего, а Федя, наоборот, включенный под высокое напряжение! Он как овчарка, взявшая след!

Пеленгатор показывал направление почти вдоль улицы Рубинштейна. Они медленно двигались в сторону Невского — и с каждым метром пеленг все явственнее отклонялся влево. Федя шел чуть впереди, Славка и Братька Михно покорно за ним. На перекрестке со Щербаковым переулком пеленг уже отклонился градусов на сорок пять. Значит, близко. Где-то в массиве Толстовского дома.

Федя подумал, не послать ли Братьку Михно со вторым пеленгатором вдоль Щербакова — просто так, чтобы ощутить свою власть: захотел — послал, но пока объяснять, как работать, много времени потеряется. Ладно, достаточно, что Братька и так покорно идет следом — видела бы Стелла!..

Чуть не доходя до арки Толстовского дома пеленгатор показал прямой угол. Они вошли под арку. Пеленг быстро отклонялся. Так: тепло… горячо… Азартный спорт — охота на лис!

Во втором дворе перед парадным пеленг снова показал прямой угол.

— Сюда. Теперь только определить этаж.

Федя повернул пеленгатор и стал брать пеленг по вертикали.

— Третий или четвертый. Разберемся.

Все громче звучало: «Пи-ип… пи-ип…» Будто маленький аппаратик в руках — одушевленный, будто он тоже чувствует азарт охоты! Вот и пришли, кажется… На всякий случай поднялся на пол-этажа лишних — да, пеленг пополз вниз.

— Здесь! — совсем шепотом сообщил Федя.

— Которая? — Славка так же шепотом.

На площадке было две квартиры. Одна дверь прямо напротив лифта, другая в боковой стене. Пеленг указывал куда-то в угол между ними. Если бы иметь план этажа, знать, как внутри разграничены квартиры! А так — орел или решка.

Техника больше не указывала путь — и само собой закончилось и Федино главенство. 3 какую квартиру звонить? Пусть решает Славка. И в какой звонок? Вон их сколько на каждой двери! И кого спрашивать?