У кошки девять жизней

Бэйн Екатерина

Сказать, что я была в ярости, значит, ничего не сказать. Я была в таком бешенстве, словно меня покусала больная собака. Даже сейчас, вспоминая происшедшее, мне немного стыдно.

Я схватила негодяя за волосы и рывком сбросила на пол, краем разума поразившись, как однако легко это сделать.

— Подонок, — прошипела я сквозь зубы и хорошенько пнула его в бок, не давая возможности подняться, — гад, сволочь, мерзавец! Убить меня пришел? Ну, давай, давай же! Я тебя сама убью.

При каждом произнесенном мною слове я пинала его куда придется. Вопли, которые он

издавал, могли бы разбудить и мертвого. Кажется, убийца уже позабыл, зачем он сюда пришел. Он сжался в комочек, стараясь казаться как можно меньше и отползал в угол, надеясь, вероятно, что там мне до него не добраться.

Он вопил так, что разбудил даже Эмили. Служанка выскочила из своей комнаты, с ужасом взирая на представившуюся ее глазам картину.

— Госпожа! — вскричала она, опасаясь подходить ко мне ближе, — госпожа, остановитесь!

— Черта с два, — бросила я, наградив подонка пинком в челюсть, — что, сволочь, испугался?

Пискнув, Эмили выскочила из комнаты и куда-то убежала. Мне было неинтересно, куда. Пнув еще разок напоследок, я решила немного перевести дух, воспользовалась паузой и подняла кочергу, лежащую около кровати. Убийца взвизгнул, как женщина, и прикрыл голову руками.

— А ну-ка, посмотрим, кто у нас здесь, — пропела я, подходя ближе, — еще и маску нацепил, гад. Что это ты личико прячешь? Боишься, узнаю? А ну, снимай!

Мое любезное предложение не дошло до его помутившегося сознания. Он лишь всхлипнул и плотнее прикрыл лицо ладонями.

— Лучше открой, — посоветовала я ему тоном, от которого бы и у палача кровь застыла в жилах, — иначе, прости, но придется снимать ее с трупа.

— Мама! — сказал убийца.

Какое жалкое зрелище! И этот хлюпик пришел меня убивать! Да ему детей нянчить.

— Убери руки, ты! — я пнула его еще раз, раз он оказался столь непонятлив, — покажи свою рожу!

В это время распахнулась дверь, я услышала шаги, а потом кто-то схватил меня поперек талии и силком оттащил в сторону. Не надо думать, что я спокойно это снесла. Я брыкалась и дергалась, размахивая кочергой так, что другой, менее сильный капитулировал бы в самом начале. Не знаю, каким образом мне удалось не задеть его кочергой.

— Тихо! — рявкнул герцог (кто еще!), встряхивая меня на весу, — хватит бесноваться! Успокойся!

— Отпустите меня! — отозвалась я.

— Отпущу, если ты кочергу бросишь.

— Черта с два!

Минут пять мы препирались, пока наконец я не решила, что это довольно забавно. А выглядеть смешной я не люблю. Я отшвырнула кочергу, стараясь попасть в убийцу, и надо сказать, почти не промахнулась. Тот еще больше сжался и захныкал.

— Все? — грозно осведомился герцог.

— Все! — отозвалась я в том же духе, — поставьте меня на пол, черт подери!

Он поставил меня на пол, но руки не убрал. Пожалев, что бросила кочергу, я стукнула его локтем и, кажется, результативно, так как послышалось сдавленное шипение, а потом зверский голос произнес:

— Я отпущу тебя, если ты будешь вести себя прилично. Сядь и не шевелись. Поняла?

— Так тебе и надо, — заявила я злорадно.

— Дьявол,

ты будешь вести себя тихо?

— Буду!

— Не отпускайте ее! — вдруг вскричал убийца, — пожалуйста, не отпускайте!

Герцог проигнорировал его просьбу и убрал руки. Я бросила на убийцу презрительный взгляд и села в кресло.

Грозный супруг перевел дух, потер плечо и повернулся в угол.

— Итак, — начал он почти спокойно, — что на сей раз? Не отвечайте, сам догадаюсь. Это ваш новый убийца.

Надо же, он вновь перешел на "вы". Какая любезность! Я скорчила гримасу.

— Что он хотел с вами сделать? Наверняка, нечто ужасное. М-да. Что ты за бок держишься? — этот ласковый вопрос он адресовал тому негодяю.

Нет, чтобы поинтересоваться, цела ли я! Мерзавец! Нужно был все-таки стукнуть его посильнее. Я заскрипела зубами.

— Эта дрянь…, - начал убийца, но герцог прервал его.

— Повежливее.

— Ладно, ладно. Она мне ребро сломала. И руку, кажется… ой!

— Тебе повезло, — герцог наклонился к нему и одним движением сдернул с лица маску, — могла бы и голову пробить. О, зубов, я вижу, тоже не хватает. Мегера какая-то, а не женщина.

— Ах, так! — я даже подпрыгнула на месте.

— Тихо, — он успокаивающе вытянул руку, — лучше скажите, знаете ли вы этого человека?

— Я не вижу здесь человека, — отозвалась я злобно, — эта скотина — человек?

— Хорошо, — невозмутимо продолжал герцог, — тогда знаете ли вы эту скотину?

Я бросила взгляд на лицо убийцы. Кажется, я ему и нос разбила. Отлично.

— В первый раз вижу.

— Так, — резюмировал он, — понятно.

Мне, к примеру, ничего не было понятно. Очень интересовало, почему этот болван надел маску, если я его не знаю? Может быть, для того, чтоб на случай неудачи я не сумела его опознать?

— Значит, тебя наняли, — продолжал разговор герцог, — кто?

Тот, судя по всему, больше был занят своими повреждениями, чем задаваемыми вопросами. Герцог не стал трясти его за шиворот или бить по пострадавшим зубам. Он поступил куда более гадко. Он сказал:

— Выбирай: либо ты отвечаешь на мой вопрос, либо будешь держать ответ перед ней, — и указал на меня, гад! — сейчас я просто уйду и оставлю вас одних. Устраивает?

Судя по мертвенной бледности, которая разлилась по лицу убийцы, это его совершенно не устраивало. В завершение всего посинев, он вжался в стену и прошепелявил (лишившись стратегически важных зубов):

— Не надо, пожалуйста, умоляю, не надо… Я не хочу… Я больше не буду…

— Тогда возвращаемся к моему вопросу. Кто тебя нанял?

— Пожалуйста, — лепетал тот, — у меня рука сломана. Мне больно.

— Что, доктора пригласить? — с полной серьезностью предложил герцог.

Убийца торопливо закивал.

— Боюсь, после того, что здесь произошло, тебе больше пригодится тюремный палач. Его я с удовольствием приглашу, отдам ему то, что от тебя осталось.

— Я скажу, я все скажу! — вскричал он, на сей раз позеленев, должно быть, для разнообразия, — но не здесь! Не здесь, не при ней!