Тысяча Имен
Шрифт:
— Откуда они здесь взялись? — пробормотала Винтер себе под нос.
— Может быть, Хтоба шел за нами по пустыне? — предположила Бобби.
— Или мы шли за ним. — Винтер оглянулась на Феор, которая озадаченно всматривалась в трупы. — Что с тобой?
— Не видно крови, — отозвалась хандарайка.
Ни у одного мертвеца не было видимых ран. Винтер непонимающе нахмурилась.
Бобби уже решительно шла вперед. Феор, обойдя мертвых аскеров, присоединилась к ней, и Винтер нехотя двинулась за ними. У последнего трупа она остановилась.
— Если там идет бой… — вполголоса начала Бобби.
— Погоди минутку.
Винтер
Что–то зашипело. Винтер зачарованно смотрела, как тонкий белесый дымок засочился из слегка раздвинутых губ мертвеца, невесомо поднимаясь к потолку.
— Сифатс! — крикнула Феор и повторила на своем ломаном вор- данайском: — Бежать!
— Что за…
Мертвец распахнул глаза. Зелень наполняла их до краев, источая призрачный свет, от которого на потолке заплясала, извиваясь, громадная тень Винтер. Мертвые руки сомкнулись на запястье девушки, рывком дернули ее вперед. Потеряв равновесие, она взвизгнула и повалилась на труп. Падение отдалось жгучей болью в боку. Тварь тотчас выпустила запястье Винтер и обеими руками обхватила ее в омерзительном подобии любовного объятья. Рот мертвеца открылся, исторгнув струю белесого дыма, который накрыл лицо Винтер, ударил в ноздри запахом жженого сахара.
Винтер с ужасом осознала, что тварь собирается вцепиться зубами в ее горло, точно хищный зверь. Одна рука ее оказалась прижата к телу, но другую она успела вскинуть и ударила локтем под нижнюю челюсть мертвеца, отчего оскаленный рот со стуком захлопнулся. Почти не раздумывая, Винтер со всей силы ударила согнутым коленом в пах, но мертвец точно и не заметил этого удара, лишь сильнее прижал к себе Винтер, точно пылкий любовник. Лицо его было так близко, что Винтер различала черную россыпь щетины — след небрежного бритья. Зеленые дыры глаз сверлили ее алчным взглядом.
Шаря левой рукой в поисках опоры, Винтер наткнулась на рукоять сабли, висевшей на поясе мертвеца, но выдернуть ее из ножен в таком положении было невозможно, а хватка твари становилась между тем все сильнее. Винтер ловила ртом воздух, сдавленные легкие саднило от натуги. В отчаянии она выгнула спину, пытаясь вырваться, но добилась лишь того, что локоть, упиравшийся в горло мертвеца, соскользнул. Существо опять оскалило окутанные белесым дымом зубы и подалось ближе, норовя впиться в лицо.
Винтер задыхалась, борясь за каждый глоток воздуха, но руки мертвеца так неумолимо стискивали ее, что, казалось, вот–вот треснет позвоночник. Легкие раздирала боль. Девушка смутно сознавала, что молотит противника ногами, однако с тем же успехом можно было пинать стену.
И вдруг неумолимая хватка ослабла. Кольцо мертвых рук разомкнулось, и Винтер, пользуясь этим, рванулась изо всех оставшихся сил. Скрюченные пальцы твари прошлись по спине, процарапав насквозь мундир, но удержать Винтер не сумели, и она, обретя свободу, откатилась в сторону. И тут же врезалась в Феор, которая обеими руками ухватилась за запястье мертвого существа. От толчка хандарайка упала на Винтер, и это падение отчего–то сопровождалось металлическим лязгом.
Воздух
Мертвец, с которым сражалась Винтер, перекатился на четвереньки и вновь потянулся к ней. Винтер неуклюже отползла и ощутила, как Феор последовала ее примеру. Рука девушки наткнулась на нечто твердое — рукоять офицерской сабли, которую Винтер сжимала, вырываясь из смертельных объятий. Пальцы ее сомкнулись на рукояти сабли, и когда мертвец снова потянулся к ней, неистово взмахнула клинком. Сабля была легкая, гибкая, как прут, — не боевое оружие, а скорее нарядная игрушка для бахвальства на званых вечерах, — но по крайней мере острая. Удар обрушился на руку твари, тянувшуюся к лодыжке Винтер, и рассек пополам ладонь. Ни капли крови не вытекло из раны — лишь все тот же белесый дым. Отсеченные пальцы бессильно заскребли по сапогу Винтер, и она поспешила отодвинуться еще дальше.
Бобби удалось добиться некоего подобия ничьей: схватив валявшийся рядом с одним из мертвецов мушкет, она упиралась им в своего противника, не давая ему приблизиться. К ней, однако, уже подбирались другие твари. Винтер наконец–то сумела подняться на ноги и перебросила саблю в правую руку. Когда мертвец, распластавшийся на полу, вновь потянулся к ее лодыжке, она с силой наступила армейским сапогом на его предплечье и услышала хруст костей.
— Бобби! — гаркнула она во все горло. — К нам!
Капрал выпустила мушкет и отпрыгнула назад, когда ее противник, выронив оружие, неуклюже качнулся вперед. Винтер классическим выпадом вогнала саблю в торс существа, прямо между ребрами, однако это не произвело на мертвеца ни малейшего впечатления. Винтер едва успела выдернуть клинок, чтобы увернуться от его хищно протянутых рук. Бобби добежала до нее и остановилась рядом, и слышно было, как позади них возится, пытаясь подняться, Феор.
Винтер сунула в руки Бобби аскерскую саблю и обнажила свой лейтенантский палаш — тоже не слишком серьезное оружие, но хотя бы из хорошей стали. Три ходячих мертвеца перекрывали туннель, еще несколько теснились сзади. Теперь, когда жертвы обзавелись стальными клинками, твари как будто стали проявлять осторожность, хотя Винтер не понимала почему. Тот, кого она проткнула саблей, даже бровью не повел…
— Демоны! — выдохнула она. — В зад мне зверя, да ведь это же демоны!
Бобби нервно кивнула. Винтер искоса глянула на капрала. Девушка была бледна как смерть, но острие сабли, которую она направляла на тварей, ни разу даже не шелохнулось.
— Что теперь? — спросила она.
— А теперь, думаю, нам придется побегать. — Винтер полоснула по плечу тварь, которая подобралась чересчур близко. Из длинной раны не вытекло ни единой капли крови. — На счет «три». Раз, два, три!
Нанеся последний удар, она отступила на пару шагов, развернулась и опрометью кинулась бежать. На бегу Винтер схватила за руку Феор и волокла ее за собой до тех пор, пока хандарайка не смогла бежать сама. Скоро они неслись сломя голову по туннелю, а за ними ковыляющей походкой следовали ходячие мертвецы.