Тысяча Имен
Шрифт:
— Если это все, — продолжал Янус уже по–ворданайски, — то я позволю себе удалиться. Передайте его светлости мою благодарность за уделенное нам время.
С этими словами он развернулся на каблуках и чеканным шагом вышел из зала. Двое гвардейцев расступились перед ним. Маркус поспешил следом, чувствуя себя мальчуганом, который изо всех сил старается не отставать от старшего брата. Он дождался, пока они отойдут на приличное расстояние от башни, и только тогда заговорил.
— Сэр, я не знал, что вы владеете хандарайским. — Маркус постарался произнести эти слова нейтральным тоном, но все равно
— Я владею семью языками, — рассеянно отозвался Янус. — В дополнение к традиционным ворданайскому, норелдрайскому и хамвелтайскому я углубленно изучил борелгайский, мурнскайский, видайский и хандарайский. — Он пожал плечами. — Впрочем, должен признать, что мне пришлось вдобавок освежить в памяти обороты придворного диалекта. Я обнаружил, что морское путешествие — наилучшее время для занятий языками поскольку больше заняться все равно нечем.
— Весьма… впечатляюще.
Янус покачал головой, отряхнувшись от задумчивости.
— Извините, — сказал он. — У меня и в мыслях не было похваляться своими познаниями.
— Вы и не похвалялись, сэр.
— Капитан, если нам предстоит работать вместе, очень важно, чтобы каждый из нас не скрывал от другого, на что он способен. Прошу прощения, если застал вас врасплох.
— Сэр, я просто не ожидал ничего подобного. — Маркус на миг замялся. — А что сказал вам принц? Я неплохо понимаю хандарайский, но не эту придворную тарабарщину.
Губы Януса дрогнули.
— Он сказал, что мои заверения недорого стоят, учитывая, что король прислал ему на помощь отребье своего офицерского корпуса.
Слово «отребье» как нельзя больше подходило Первому колониальному полку, но это было уже чересчур. Маркуса передернуло.
— А вы что ему ответили?
— Что, поскольку он явился к нам нищим просителем, ничего лучше отребья он и не заслуживает. — Вновь по губам полковника пробежала быстрая усмешка. — Пожалуй, с моей стороны это было не слишком… дипломатично.
— После того как он оскорбил его величество — так ему и надо! — подержал Маркус. — Но…
Он запнулся, и Янус, уловив нерешительность собеседника, по- птичьи склонил голову набок.
— Что такое, капитан? Когда мы наедине, можете всегда говорить со мной откровенно.
Маркус собрался с духом.
— Сэр, неужели вы и вправду хотите отвоевать Хандар? Люди почти поголовно ждут, что их погрузят на эти же самые суда и вернут на родину.
Наступило долгое молчание. Полковник задумчиво взирал на Маркуса, и его серые глаза поблескивали. Маркусу подумалось, что в них есть нечто необычное. Они словно видят тебя насквозь, минуя все ухищрения и уловки этикета, проникают через плоть и кровь, добираясь до самой сути твоего естества. Если бы на свете и впрямь существовал зверь Страшного суда, у него был бы именно такой взгляд.
— А чего ожидаете вы, капитан? — негромко спросил Янус.
— Я… — начал Маркус и оборвал себя, чуя подвох. — Я не осмелился бы предвосхищать ваши планы, сэр.
— Но каково было бы ваше мнение? — Янус подался ближе. — Что сделали бы вы, если бы командовали полком?
«Поджал бы хвост и удрал без оглядки», — подумал Маркус, медленно покачав головой.
— Согласно донесениям, которые мы получили перед
— Чуть больше, — перебил Янус, — с артиллерией и кавалерией.
— Чуть больше четырех тысяч, — согласился Маркус. — Против… скажем приблизительно, тридцати тысяч. Шесть против одного, и это только считая солдат в строю. К тому времени, когда искупители взбудоражили чернь, почти все население Эш–Катариона спало и видело, как бы избавиться от принца.
— Шесть против одного, — повторил Янус. — Неравные шансы.
— Неравные, — кивнул Маркус. — Сэр, я не говорю, что мои люди не готовы драться. Будь у нас еще хоть один отряд, еще несколько пушек, быть может, полк кирасир — я бы не стал колебаться. Но… неравные шансы есть неравные шансы.
Янус медленно кивнул. И, словно приняв какое–то решение, широко улыбнулся:
— Капитан, вы не согласитесь поужинать со мной? Полагаю, я должен вам кое–что объяснить.
До ужина оставалось еще несколько светлых часов, а значит — еще несколько часов возни с бумагами. Избежать этого было невозможно; за то время, когда полком командовал Бен Варус, учетные книги и личные дела Колониального полка плачевно устарели, несмотря на все тайные старания Фица навести порядок в кавардаке, устроенном его старшим братом, а у Маркуса с самого начала попросту не хватало времени на то, чтобы вплотную заняться заброшенной документацией. Теперь же, когда полковые списки предстояло пополнить двумя тысячами рекрутов, не считая нескольких десятков новоиспеченных сержантов и лейтенантов, океан бюрократических нужд грозил захлестнуть его с головой.
Маркус, однако, был не из тех, кто сдается без боя, и остаток дня он провел, продираясь сквозь дебри бумажной зауми и ставя повсюду, где необходимо, свою подпись. Он даже головы не поднял, когда Фиц беззвучной тенью проскользнул в кабинет и поставил рядом с его локтем дымящуюся чашку. Впрочем, стоило Маркусу рассеянно потянуться к ней и сделать глоток, как он тотчас оторвался от бумаг и взглянул на лейтенанта.
— Чай?! Настоящий чай?! Фиц, ты держал его на черный день?
Молодой человек улыбнулся:
— Нет, сэр, его доставил сюда флот. Если быть точным, это подарок от полковника.
Маркус вытянул губы, подул на чашку и сделал второй, уже более основательный глоток. Изысканный тонкий аромат, словно заклинание могущественного мага, перенес его за много миль и за много лет отсюда, в давнее мирное прошлое. На краткий миг капитан вернулся в военную академию в Гренте, и чашка чая дымилась, остывая, у локтя, покуда он штудировал очередной трудный текст по теории тактики и вполуха слушал болтовню Адрехта о свежих сплетнях студенческого городка. Маркус прикрыл глаза.