Тыловики

Геманов Олег Алексеевич

— Коля! Так, что насчёт того чтобы перейти в тенёчек? Долго нам еще на солнце стоять?

Новиков услышав мою реплику, обрадовался так, словно нашел на улице упаковку пятитысячных купюр. Герр лейтенант махнул в мою сторону рукой и неожиданно зло прищурился:

— Но если мы и сейчас будем продолжать разводить здесь несусветный бардак, то не сможем выполнить не только второй пункт, но и первый, — Новиков подошел вплотную ко мне. — Скажи, Сергей. Как считаешь, что произойдёт, если в присутствии немцев ты ко мне обратишься по имени?

Я стушевался, начал оправдываться,

типа того, что сейчас никаких немцев нет, и вообще… Николай усмехнулся, окинул взглядом строй.

— Что отличает нас от пехотного взвода вермахта?

Из конца шеренги донесся робкий голос Венка:

— Недостаточная физическая подготовка, герр лейтенант?

— Ну, с этим всё более-менее нормально, — улыбнулся Новиков. — Я бы даже сказал, что несколько наоборот. А вот полное отсутствие дисциплины у нас во взводе вгоняет меня просто в оторопь!

Николай пристальным взглядом прошелся по нашим лицам, и начал говорить, резко рубя ладонью перед собой:

— Каждый раз перед любым нашим мероприятием мы договариваемся называть друг друга только по званиям и нашими вымышленными немецким именам! И каждый раз уже через несколько минут все орут: "Вася, давай быстрей!", «Петя, тащи пулемет сюда!» — Новиков с силой ударил рукой себя по бедру. — Хватит! Всё закончили с этим! С этого момента ко мне обращаться только: "Герр лейтенант". Так же обращаться только по званию и к унтер-офицерам Байеру и Пройссу. С мест ничего не выкрикивать! В общении между собой использовать только немецкие имена! Из строя не выходить, без разрешения не курить…

Новиков еще долго полоскал нам мозги всяческими указаниями и инструкциями. Конечно, он прав. Это там, в далеком теперь будущем, наш клуб славился среди реконструкторов своей дисциплиной. Очень своеобразной дисциплиной, весьма далёкой от воинской, но всё же с поправкой на обстоятельства — достаточно крепкой. Я, например, в клубе отвечаю за строевую подготовку. Когда на мероприятии выдаётся свободное время, с удовольствием выстраиваю солдат и начинаю гонять ребят, как сидоровых коз. Люди со всем усердием, под моим чутким тактичным руководством оттачивают всяческие строевые стойки вермахта и тому подобную экзотику. Но лишь до тех пор, пока не устанут. Сразу начинается нытьё и мне приходится прерывать занятия на самом интересном месте. А если люди сразу говорят, что устали, то занятия вообще не проводятся. Причем сам герр лейтенант выступал всегда против того, чтобы заставлять людей чем-то заниматься вопреки их желанию.

Как-то поговорил по душам с Новиковым на эту тему. Он, лишь недовольно пожав плечами, сказал: "Не парься, Серёга. Это наше хобби и не стоит превращать его в армию".

Ну, никто особо и не парился. Не только насчет строевой подготовки, но и вообще. Правда, на самих реконструкциях, а особенно на съемках, люди выкладывались по полной программе. Однажды на реконструкции под Москвой при температуре минус пятнадцать шесть часов просидели в мерзлых окопах. А если учесть, что обмундирование наше соответствовало обмундированию немецких солдат сорок первого года, то мы на своей шкуре почувствовали всю прелесть известной поговорки "Мерзнут, как

немцы под Москвой". Долго потом шутили между собой по этому поводу. Но на мероприятии никто не ныл, все достойно тянули свою реконструкторскую лямку.

Или вот не далее, как сегодня утром, при температуре под пятьдесят градусов бегали по полю, высунув языки. Каски на голове от жары плавились, но никто и не подумал шлангом прикидываться. Все работали. Беспрекословно выполняя все приказания герра лейтенанта. Ведь можем когда захотим! Значит и сейчас сможем, тем более от этого зависит наша жизнь. Ну, а гражданскую вольницу придушим. Лично я приложу к этому, все свои силы. Жаль, только, что в армии из взвода служили всего трое. Дихтяренко в пехоте, он и там пулемёт на горбу таскал. Андрей Шипилов из первого отделения — связистом на точке торчал, да еще Витя Гущин пограничником лямку тянул. Остальные либо вузовские "пиджаки", как например я, либо без излишних затей, по-простому от армии откосили.

Между тем герр лейтенант закончил своё проникновенное выступление и сразу начал неуклонно повышать нашу воинскую дисциплину, путём отдачи приказа о немедленном приведении дна оврага в нормальный вид посредством аккуратного складывания амуниции и постановки оружия в "пирамиды". После наведения порядка Новиков милостиво разрешил людям с полчасика просто посидеть в тени, а меня с Курковым подозвал к себе и отвел подальше от остальных. Новиков опустился на землю, похлопал рукой рядом с собой:

— Присаживайтесь. Ну, что всё поняли насчет дисциплины?

Мы с Мишкой синхронно закивали головами, мол, всё понятно, не беспокойся отец родной, не посрамим…

— Если так, то слушаете меня внимательно. Я полностью убежден, что мы имеем отличный шанс выйти живыми из этой переделки, — герр лейтенант ткнул указательным пальцем вверх. — Они не просто так выбрали именно нас. Не просто так засунули в этот капкан, критично ограничив наши возможности по прорыву к нашим. Значит задание именно здесь — в тылу немцев! — Новиков закашлялся.

От постоянных разговоров у Николая сел голос. А так как офицерам носить фляги не положено, то Курков отстегнул свою, пустил по кругу. Мы с герром лейтенантом деликатно отпили по одному глотку. Воды осталось совсем немного, и неизвестно когда и где мы её наберем.

Немного переведя дух, Новиков продолжил разговор:

— Получается, что мы должны по-тихому куда-то придти и что-то сделать.

Курков нервно засмеялся:

— Прямо в сказку попали! Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что!

Герр лейтенант усмехнулся, задумчиво посмотрел в небо, как будто желая увидеть там, между облаков ответы на многочисленные вопросы.

— Ты прав, Миша. Именно, что в сказку. Знаете мужики, а ведь таких групп как наша в немецком тылу не было. Конечно, и партизаны по коммуникациям работали, и диверсионные группы РККА от души резвились. Но чтобы так открыто, в немецкой форме, да еще такой толпой красноармейцы по тылам гуляли, я не слышал никогда!

Курков открыл рот, явно вознамерившись возразить Николаю, но Новиков замахал руками, резко замотал головой: