Тяжёлая вода

Arno

Палага перевела взгляд на Греясс.

— На сегодня хватит занятий. Продолжим завтра.

— Да, дама Гилеида.

Палага ушла, оставив Мигита и Греясс наедине. Греясс предложила сесть, и Мигит согласился. Чтобы поддержать разговор, он решил поинтересоваться:

— Упражняетесь с мечом?

— Пока только с деревянным, — сказала Греясс. — Дама Гилеида все не позволяет мне перейти на настоящий. Хотя мы с ней фехтуем уже два месяца!

— Она хороша в фехтовании. Наверное, лучшая женщина-фехтовальщица. Она хорошо вас обучит.

— Да. И тогда я смогу постоять за себя.

От

ее взгляда, направленного куда-то мимо, пустого и холодного, Мигиту сделалось не по себе.

Он не знал, о чем еще спросить, как поддержать этот странный разговор. Но ничего не шло в голову. Точно стена разделяла его с Греясс. И он понимал, что за стена.

Когда тяжелое молчание затянулось уже до неприличного, положение спас своим внезапным появлением Лейс.

Он стремительно и с шумом ворвался в гостиную, говоря на ходу:

— О, миссера Греясс, рад вас видеть. Прошу прощения, я вынужден украсть у вас Мигита. Тысяча извнинений и поклонов, но дело не терпит!

Он остановился прямо перед Мигитом:

— Нужно ехать, срочно. У нас появилось одно дельце, которое ждать не может.

Мигит и сам не знал, хотел он уйти, или нет, но все же поднялся, прочувствовав волнение Лейса. Греясс, внезапно, тоже встала.

— Мигит, вы еще придете ко мне?

В ее глазах Мигит увидел почти мольбу. Просьба казалась немного неуместной после произошедшего разговора. Но, в то же время, как-то очень болезненно кольнула в грудь. Слова вырвались сами по себе:

— Конечно. Так быстро, как только смогу.

— Превосходно! — объявил Лейс, — а теперь пора в дорогу. Счет идет в буквальном смысле на секунды. Я все расскажу по пути.

***

Кучер гнал так, что карета едва не разваливалась на ходу. За окном Мигит видел знакомые картины, только в обратном порядке. Они возвращались в город.

— Куда мы едем?

— Точно не скажу, какой-то дом на улице Хитрецов.

Это в городе. В самой, в некотором роде, интересной его части. Улица Хитрецов, или, в простонародье, Хитрецова, представляла собой один огромный притон, где можно было найти самое большое в Грате число способов истратить деньги на разнообразные развлечения всех степеней благопристойности, а также столь же великое число возможностей проститься с жизнью. Шваль, разбойники и бандиты, воры, проститутки, мошенникии аферисты — туда стекались все, кто хоть одной ногой побывал за чертой закона. Конечно, нельзя было сказать, что честным людям вход туда был заказан. На улице Хитрецов глядят не в лицо, а в кошель. Да даже и безденежных там ошивается немало — студенты-шалопаи, артисты-гастролеры — постоянные посетители улицы Хитрецов. Близость греха притягивает молодые и чувственные сердца. А вот какое дело в развратном улье нашлось у огромной и уважаемой компании?..

Ответ на этот вопрос безусловно знал Лейс. И он, по обыкновению, давал ответ еще до того, как вопрос будет озвучен:

— В тебе я не сомневаюсь, — сказал он, — но лучше лишний раз напомню. Об этом деле не должен знать вообще никто. Во всей компании пока знают только трое — Дарда, Галивалл и я. Ты будешь четвертым.

А как же без этого, подумал Мигит. Ясное дело, компания не желает, чтобы

ее людей видели обделывающими дела на Хитрецовой.

Но если Лейс говорит правду, а он, как помнил Мигит, еще ни разу ему не лгал и ничего не скрывал, дело действительно серьезное. Да и исходит, к тому же, от самого руководства компании.

— Так, что мы должны сделать там?

— Если все пойдет как задумано, мы просто поговорим кое с кем и уйдем.

— А может пойти не так?

— Я думаю, нет. Но полностью не уверен. Лонзо Валенте — крайне вспыльчивый и трудноуправляемый человек.

Мигит чуть не раскрыл рот от изумления.

У компании не просто дела на Хитрецовой. У Саладея Дарды дело к бандитскому королю!

— Я надеюсь, он не партнер компании?

— До такого еще не доходило, но возможно, сегодня он им станет.

Мигит уже некоторое время как понял, что ввязался в большую и темную игру. А теперь он это еще и прочувствовал. Слов на это у него не было. Лейс продолжал:

— Дело в том, что сир Дарда уже давно разыскивает одну штуковину. Она выглядит вот так.

Он извлек из внутреннего кармана пальто сложенный лист бумаги и протянул Мигиту, тот открыл.

— Что это?

— Рисунок… чего-то. Я не знаю, чего именно. Наверно, монета или какая-то отливка с чеканкой. Для меня выглядит как монета.

На листе бумаги были два грифельных рисунка, довольно подробных, изображавших обе стороны монеты. Чеканка на ней была странная — одна сторона была покрыта надписями, идущими по кругу. Слов было много, а буквы — очень тонкими, крохотными, но превосходно отпечатанными. Настолько хорошо, что создатель рисунка прекрасно их разобрал и перенес на бумагу. Их можно было бы прочитать. Да вот только централитянского языка Мигит не знал, хотя и видел, что надписи сделаны на нем, или, во всяком случае, похожем.

Другая сторона и вовсе была полностью заштрихована. По стилю художника было видно, что это не ровная пустая поверхность, а именно штриховка, что-то означавшая.

— И зачем эта монета компании?

— А вот это — хороший вопрос, — сказал Лейс. — Видишь ли, в случае с этой штукой, не важно, что это. Не важно, даже, сколько она стоит. Важнее другое — то, что она на себе несет.

Он указал на изображение той стороны монеты, где были надписи.

— Для большей ясности, эта сторона будет королем, а другая — львом. Так вот, надписи на этой стороне ничего не значат. Буквально. Это не слова на каком-то языке, лишь бессмысленный набор букв. Саладей Дарда полагает, что это некий шифр. Разгадать его до сих пор не удалось.

— А другая?

— Штриховка? Ты ведь заметил, что это не просто ровный металл? Эта сторона монеты покрыта множеством мелких деталей. Настолько мелких и сложных, что художник не смог скопировать их и передать на бумаге.

На некоторое время в карете воцарилась тишина. Мигит пытался усвоить и осмыслить услышанное, а Лейс исследовал сосредоточенным взглядом одному ему известный узор на стене и методично постукивал тростью, словно и сам прямо сейчас разгадывал шифр.

— Так что же это в итоге? — спросил Мигит, разглядывая загадочные буквы на изображении короля монеты.