Тяжёлая вода
Шрифт:
Впрочем, сомневался солдат недолго. Прошло мгновение, и на его лице проступила решимость. Не говоря ни слова, он понесся на Джага, замахиваясь для удара. Джаг чудом увернулся от смертоносного клинка. С одной заточкой против опытного солдата с мечом ему делать было нечего. Пользуясь тем, что воин замешкался после промаха, Джаг рванул куда глаза глядят.
Он выбежал на открытый шкафут в средней части судна под грот-мачтой и бросился по лестнице наверх, но навстречу ему бежал вниз разъяренный чернокожий раб. Джаг перевалился через перила, освобождая ему дорогу, но тот не стал спускаться, а сразу с верхних ступеней прыгнул на солдата, который преследовал Джага. Они вместе рухнули на пол, сцепились и покатились. Мысленно порадовавшись
По лицу побежали теплые струйки. Протерев глаза от крови, Джаг увидел перед собой перекошенную от крика боли морду моряка. Пират это, или работорговец, Джаг не раздумывал. Своих тут у него не было. Поэтому, со злобным оскалом, он, все еще лежа, вкладывая в размах всю досадливую злобу, сильно припечатал рожу противника кулаком к палубе. Моряк заорал еще сильнее, Джаг повторил процедуру еще пару раз, пока враг не заглох.
Биться головой о твердые предметы крайне опасно. Бывают такие удары, после которых останешься лежать. Джаг понимал, что это тот самый случай. Перед глазами все плыло, взгляд окосел, предметы двоились. Ему казалось, что его мотает даже когда он просто лежит без движения. Тело сделалось словно чужим. Только слух пока не подводил. Но Джаг предпочел бы не слышать. Сквозь гул и звон стали все чаще доносились фразы, которые давали скудные сведения о ходе сражения. По большей части голосили работорговцы и солдаты заморской компании. Но это были не вопли умирающих, а воодушевленные призывы к организации.
— Дави их к борту, мужики!
— Этих нигеров прирезать!
— Гони их сюда!
— Бросайте оружие, уроды, и подохнете быстро!
Пиратское нападение и совпавшее с ним восстание рабов было ярким, злобным, но слишком коротким. Силы работорговцев оказались значительно больше, чем можно было рассчитывать. Они выдержали удар с двух сторон сразу и дали яростный отпор, к которому никто готов не был. Удача в этот день была на их стороне.
— Становись парни! Готовсь! Пли!
Дюжина мушкетов разрядилась с тучными хлопками. Тут и там раздались звуки, которые трудно спутать с чем-то другим — звуки человеческих тел, которые падают замертво. Джаг повернул голову на голос. Найти его было легко: на квартердеке, построившись в две шеренги, стояли и заряжали мушкеты солдаты заморской компании. Пираты и рабы порознь порывались добраться до них, но обе лестницы охраняли заслоны из трех-четырех работорговцев, которые не пускали наверх никого. Командовал стрелками мужчина в парике и офицерских эполетах с мечом наголо.
— Целься точней! Пли!
Новая волна смерти смела с палубы с десяток черных рабов и пиратов. Стрельба солдат компании была меткой и эффективной. Двух залпов хватило, чтобы выбить из сопротивляющихся остатки боевого духа. Даже черные рабы, еще недавно готовые биться не на жизнь, а насмерть, бросали оружие и жались к бортам от работорговцев и солдат, которые направляли на них клинки и штыки ружей.
— Все кончено! — крикнул офицер. — Всем сложить оружие.
Он был прав. Надеяться было уже не на что. Джаг почувствовал легкий укол штыка в спину.
— Вставай, бандитская скотина. Щщас мы тебя вздернем.
Джаг сидел на палубе в шкафуте под грот-мачтой с краю большой толпы пленных. В плен попало чертовски много народу. Одних только черных было человек сорок. Погибло их тоже не мало. Но немало и выжило. В пылу боя не было времени
Пленникам, по большей части, было плевать, кто сидит рядом. Их умы занимало их самое ближайшее будущее. Их участь, насчет которой, в целом, никто не строил иллюзий. Какие конкретно способы проведения ближайших минут для них придумали работорговцы, — в этом мнения могли расходиться, — но основной мотив был ясен как небо над головой — они уже покойники.
Мрачные мысли одолевали всех. Но не все полностью им отдались. Тип, сидевший рядом с Джагом, постоянно пялился на него. Тип был худой, но подтянутый, с острым лицом и блестящими черными глазами. Смуглокожий и кудрявый. Гадкая магребская морда. Джаг видал таких. Пираты с берегов Бербелеля и Мугбасса, что южнее Сангрии, за проливом. Омерзительные даже для разбойников, в тысячу раз более злобные, корыстные и подолые, чем самый страшный бандит Ампары.
Джаг сначала хотел посостязаться с ним в игре в гляделки, но после раздумал. Такое внимание друг к другу могло привлечь к ним внимание другого характера. Наверху несколько солдат заморской компании вязали петли, и опробовать это незамысловатое приспособление в числе первых Джаг совсем не хотел. Как и не хотел умирать вовсе. Но ко всему прочему этот магребский пират еще и действовал ему на нервы.
— Что? — негромко спросил наконец Джаг, не глядя на него.
— Я не припомню тебя в нашей команде, — проскрипел пират.
Ну точно магребец. Джаг определил по произношению — слишком шипит и рычит. Авантийский язык ему не родной, хоть и владеет он им очень хорошо.
— Значит с памятью у тебя все в порядке, — коротко ответил Джаг, рассчитывая, что на этом разговор будет закончен. Но магребец не отставал.
— Тогда кто ты? Мы, как видишь, все тут из одного теста. А вот с тобой ничего не ясно.
— А тебе какое дело, кто я такой?
Смуглый осклабился.
— Ну, если ты заметил, красные там наверху вяжут нам галстуки. А значит, скоро нам с тобой придется сплясать в воздухе.
— Хочешь знать, с кем рядом придется подыхать?
— Хочу.
— Меня зовут Джаг Марно.
— Только имя, и все? — Магребец сверкнул подлыми черными глазами. — Пойми, друг. Мне безразлично, как тебя зовут. Но вот, какого рожна ты сидишь здесь, хотя пришел явно не с нами, — вот это мне интересно.
— Мне это и самому интересно, — сказал Джаг. И подумав, добавил: — Все равно ты не поверишь, если расскажу.
— Не хочешь — не говори. Но смерть — она рядом.
Да, смерть рядом, черт возьми. Редкий момент, когда можно полюбоваться на нее во всей красе. Она бродит среди нас не бесплотным духом, как ее принято представлять. Она одета в красный камзол с пуговицами в виде имперского герба и в руках у нее не коса, а меч и мушкетон. Она прохаживается между пленниками, смотрит хищным взглядом и выбирает себе первенцев.
Какой смысл скрывать свое прошлое перед лицом неминуемой смерти? Да и что могут изменить эти слова? Но от мыслей о смерти ему сделалось не по себе, и он попытался подумать о чем-то другом. О попытке спасения.
А ведь не так их и много, — думал Джаг, оглядывая стражу. Внизу, вокруг толпы плотно усаженных друг к другу пленных стояло человек десять. Всего десять на человек шестьдесят пленных рабов и пиратов. Сколько было наверху, Джаг не знал точно, но по разным признакам — от издаваемых звуков и голосов до внутреннего чутья и подсчетов, которые подсознание сделало в своих темных закутках в стороне от разума, их там было с дюжину или полторы.