Тяжёлая вода
Шрифт:
На него по прежнему никто не обращал внимания.
Дверь в трюм вдруг распахнулась, и внутрь ввалился запыхавшийся работорговец.
— А ну все заткнулись и сели, а не то с каждого шкуру сдеру!
Он еще не закончил произносить свою угрозу, как несколько рук разом схватили его, втащили внутрь и бросили на пол. Моряк сначала разразился озлобленным рычанием, но после сорвался на душераздирающий визг. Кто-то заткнул ему рот, но дрожащие визги порой прорывались и тут же заглушались — ему вновь затыкали рот. Даже у Джага волосы вставали дыбом, а выражение «орать как резаный» приобретало очень материальное значение. Окружившая моряка толпа споро работала руками, опуская и поднимая заточки,
Скоро мычание заглохло, но рабы все продолжали молотить уже труп моряка, и их пришлось оттаскивать, настолько велика была их ярость. Главная негритянка что-то крикнула, и ближайшие ко входу закрыли дверь.
Что, черт возьми, увидел в дыре нигер Ваба? С самого начала Джаг подозревал только два варианта. Там мог быть порт, куда они идут. Команда наверху заранее готовилась к швартовке и разгрузке. Страх перед жалким существованием на всю оставшуюся жизнь при виде своей будущей тюрьмы подогрел боевой дух рабов и они решились на отчаянную попытку вырваться.
Или, другой вариант. За бортом Ваба увидел что-то, что может сильно навредить команде корабля. Поговорка про врага моего врага была для них актуальна как ни для кого на свете.
Но через мгновение Джагу уже не нужно было гадать.
Корабль дрогнул весь разом, и приглушенный грохот нестройной орудийной канонады сотряс душный затхлый воздух трюма. Там наверху в кого-то били из пушек…
Некоторые рабы вскрикнули от неожиданности. Джаг чертыхнулся сквозь зубы. Сквозь прутья решетки он наблюдал, как главная негритянка раздает распоряжения. По ее приказу двое принялись обыскивать убитого моряка. Ключей от кандалов у него, скорее всего, не было, но стоило попытать удачу. В это время широкоплечий Дужо Камбала, вооружившись топором, принялся рубить осевую цепь, вдоль которой были прикованы рабы. С первого удара она не поддалась, но со второго звено надломилось и лопнуло. Секция из полудюжины рабов отделилась от остальной цепи, но они все еще оставались скованы между собой.
Джаг прикинул — такими темпами освобождаться они будут несколько часов. И, что хуже всего, его освобождение в планы черных едва ли входило.
Камбала, в это время, рассек цепь на еще одном участке, отделив новую группу. Отделившиеся рабы вставали с пола, и пробовали перемещаться вместе с цепью. Определенная свобода движения у них появилась, но сражаться так было совершенно невозможно. Запястья были скованы между собой слишком короткой цепью — меньше четверти метра. Этого хватало на базовые нужды, есть, пить и испражняться, но ни на что кроме этого.
Камбала отделил от цепи уже третью секцию рабов. Джагу казалось, что этот процесс длится до одури долго. Звуки работы в рабском трюме уже давно должны были услышать наверху. Безусловно, команда корабля была сейчас сильно занята, но не могло быть так, чтобы совсем никто не услышал или не обратил внимания на происходящее с ценным грузом. Рабы тоже начинали нервничать и зазывать Камбалу к себе, потрясая цепями. Каждому хотелось поскорее освободиться.
Вместе с тем, Джаг все яснее чувствовал, как приходит время для другого важного события. Те, в кого стреляли пушки рабского корабля, должны были рано или поздно выстрелить в ответ.
И вскоре это случилось.
Чтобы иметь большие шансы на выживание, надо было следить за Вабой — он не отрываясь смотрел в дыру и сообщал своей атаманше о ситуации за бортом. Как только он отпрянул он дыры и заорал что есть силы, Джаг упал ничком на пол и закрыл голову руками. От ядра это не спасет, но от осколков может помочь.
Вдалеке раскатисто грянул залп, а через мгновение корабль затрясло
Подняв голову, Джаг первым делом обнаружил, что одно ядро угодило прямо в их стену, проделав в ней солидную дыру. Через нее наружу мог бы протиснуться целый человек. В трюме сделалось непривычно светло. Привыкшим к темноте глазам пробоина виделась кругом ярчайшего белого света.
Попаданием ядра убило одного раба и ранило еще нескольких разлетевшимися щепками. Трюм наполнился воплями покалеченных и напуганных. С такой-то плотностью народа, это были, наверно, минимально возможные потери от пушечного попадания.
Сверху уже отчетливее громыхнули выстрелы орудий — рабское судно дало новый залп.
Теперь уже все в трюме осознавали свое подвешенное положение, и ситуация была недалека от паники. Все рабы наперебой требовали, чтобы их освободили сейчас. Но топор был всего один, и сил Дужо-Камбалы на всех не хватало. Некоторые пытались взять ситуацию в свои руки и совместными усилиями, на раз-два дергали цепь, силясь вырвать крепления из пола.
Джаг, щурясь от непривычно яркого света, вглядывался в дыру. Снаружи, метрах в четырехстах, он видел смутный силуэт неприятельского корабля. Он не мог рассмотреть подробнее — после месяца, проведенного взаперти, в темноте, зрение не могло восстановиться так быстро. Он видел лишь, как борт судна вдруг покрылся грязно-белыми клубами дыма. Чуть запаздывая, долетели громовые раскаты, и почти сразу ядра ударили в корпус.
Сверху в море посыпались дымящиеся обломки, мешком пронеслось вниз мимо дыры и с всплеском ушло в воду человеческое тело, с палубы доносились крики раненных.
В этот момент дверь в трюм резко распахнулась, и внутрь ввалилась кучка моряков с мечами наголо. С ревом они кинулись рубить рабов, всех, кто попадался под руку. Но навстречу им разом поднялась огромная черная масса, в которой они утонули почти мгновенно. Толпа мятежных рабов, хоть и понесла потери, легко задавила их численностью. Разжившись оружием, освобожденные рабы с новыми силами взялись вызволять своих братьев по несчастью. Увесистые сабли рубили железо не так хорошо, как топор, но тоже сгодились. Дело пошло быстрее за счет возросшего количества инструмента. Дужо-Камбала продолжал рубить топором более толстые осевые цепи, отделяя рабов сегмент за сегментом, а другие перерубали саблями цепи кандалов, что потоньше. Получалось не с первого и не со второго раза. И им еще повезло, что металл оков был явно не высшего качества, но с пятого или шестого удара звенья лопались. Не прошло и минуты, как набралось уже с полторы дюжины рабов, полностью отделенных от своих сегментов. Их запястья все еще были скованы между собой, но они уже могли перемещаться свободно, а оружие можно было держать и обеими руками, не испытывая практически никаких неудобств.
С палубы рабского корабля грянул пушечный залп. Джаг наблюдал через пробоину, как взрывается россыпями щепок корпус неприятельского корабля, и как поднимаются вокруг него столбы воды, знаменующие промахи. Теперь, когда глаза привыкли к свету, он мог сказать с уверенностью, что судно двухмачтовое, — дункас или браррак — скорее последнее, потому что паруса, как ему казалось, были и косыми, и прямыми. На борту было не меньше пятнадцати пушек — семь на верхней палубе и восемь на нижней. Сколько орудий у его корабля, Джаг не знал, но мог догадываться, что рабское судно, хоть и крупнее в размерах, в вооружении уступало. Конечно, изначально этот корабль был построен для других целей, возможно и для военных. Но когда две палубы заняты рабами, под орудия остается намного меньше места.