Ты
Шрифт:
Я не хочу ничего знать, я не верю, что эта правда, мать лжёт! Она всегда меня обманывала, и сейчас это не исключения. Как только она увидела, что я успокоился, подошла, провела рукой по моим волосам и вышла. Мне стало так омерзительно от этого жеста, что я ринулся в ванную комнату, и очень долго простоял под душем, стараясь смыть с себя всю мерзость, которая поселилась у меня в душе. Она липким слоем покрывала моё тело, словно пропитывая каждую клеточку. Этой ночью я практически не спал, и именно в эту ночь случилось страшное, Регина Гастингс покончила с собой, она перерезала вены в собственном доме, на глазах дочерей, которые из утренних ангелков, которые порхали вокруг неё, превратились в тени, невидимые и сломленные.
Позже мама пришла ко мне, и с надменным выражением лица сообщила, что я виновен в трагедии, что я не должен был лезь в это, и теперь мне с эти жить.
Я был раздавлен! Мальчик, которому было наплевать на всех, кроме себя, горевал о том, что стал причастен к смерти человека. Я был виновникам того, что Габриэла и Нила потеряли мать, став сиротами. День и ночь я лежал у себя в комнате, думал и не с кем не разговаривал, я проживал горе как мог, как умел в свои семнадцать лет. А наказанием за мой поступок стало то, что Кара Тэндел привела их в дом, стала им опекуном и навсегда лишила меня спокойствия. Я изо дня в день видел перед собой плод своего содеянного зла, Нила казалось такой маленькой и безобидной, отчего я больше злился на себя, но не мог выразить эта никаким другим способом, как стал ублюдком в глазах сестёр. Я издевался, вёл себя агрессивно, показывал всем своим видом, что ненавижу их, а особенно младшую. Она мне казалась настолько хорошей и невинной, ту, которая незаслуженно проживает не свою жизнь, что терзания поглощали меня, и я отключился. Я мерзавец и подлец, я продолжал издеваться, до того момента, когда понял, она мне нравится, и не как маленькая девочка, соседка, у которой не стало матери из-за меня, она мне стала нравиться, как девушка, красивая и притягательная. Я наблюдал, как взрослеет, становиться настоящим сокровищем моя Нила, но прикоснутся, подойти ближе запрещал себя.
Но всё пошло не по плану, она подошла сама, посмотрела на меня своими огромными, горящими страстью глазами, что я не смог сдерживать себя, не мог сопротивляться своим чувствам и желаниям, нарушил данное себе слово, и это было прекрасно, но продолжало быть неправильным. Я не мог допустить отношений между нами, ведь рано или поздно мне предстояло открыться и рассказать о том, что я стал причиной гибели её матери, я лишил жизни самого близкого для неё человека. Я вор, который украл детства у самого прекрасного человека на земле. Я не мог допустить того, чтобы влюбиться, и влюбился в Нилу Гастингс.
Глава 23
НИЛА
Сегодня я впервые за долгое время появилась в универе, мне нужно начинать налаживать свою жизнь, даже если она дала такую огромную трещину. В тот день, когда мне признался Майк, я словно впала в осмысленную кому. Как это? Я в сознание, я всё чувствую и понимаю, но эмоции мои словно выцвели. Возможно, именно так я горюю и наконец ко мне приходит понимание, что произошло, и какой масштаб имеет. Спасибо Майку, что он не стал меня останавливать, когда я выбежала из больницы, так и не увидев сестру. В том состояние, что я была стало бы более запутаннее и однозначно хуже.
Во мне квинтэссенция пустоты и облегчения. Пустота оттого что человек которого я любила, стал причастен к смерти самого близкого мне человека, мамы. Конечно, он не убивал её, но Майк сподвиг на это, и эта огромная дыра в моей душе. Облегчение потому что я больше не смогу себя терзать вопросами, зачем и почему? Я знаю правду, мой отец был изменщиком и обманывал мою мать, и она не выдержала этого. Как мне дальше с этим жить, не знаю, но знаю одно, что я никогда не стану прежней.
— Мисс Тэндел вы с нами? — преподаватель вопросительно смотрит на меня поверх очков. Кручу головой, замечая, что практически вся аудитория на меня
— Интересно они выживут… — один голос встревоженно шепчет заучка Кэтрин. — Бедная Нила…
— Да что она бедная то? Вообще, то она исчезла, как только случилось горе, думает только о себе! — этот голос принадлежал Линде Старк. Девчонка всегда отличалась острой на язык, и слыла настоящей стервой. А сегодня видимо, она в том самом ударе, чтобы вот так в наглую обмусоливать эту ситуацию. — Ну а, что удобно! Сделала вид, что переживает, а сама с братом зажигает, идиотка!
— Какого чёрта? — мои нервы на пределе, и вот ещё одна причина, почему я выбрала бы жить в обычной семье, да чтобы не быть на виду. Чтобы мою жизнь не обсуждали на каждом углу. Девушки смотрят на меня в упор, Кэтрин испугано, Линда с вызовом. — Вам кто дал право распускать свои грязные языки…
— Мисс Гастингс сколько можно мешать занятием? — голос преподавателя заставляет меня развернуться. Его взгляд пропитан злом и желанием унизить меня, что он собственно и делает. — Нам хватила бульварных газет, чтобы знать все грязное бельё вашей семьи, так может, хватит драмы?
— Мистер… — пытаюсь собрать всё силу мужество и достоинство в кулак, хоть и слышу ехидные смешки за спиной.
— Прошу покинуть аудиторию, и не просвещать меня в эту мерзость! — перебивает он, не оставляя возможности мне даже оправдаться.
— Да пожалуйста! — для того, чтобы мне полегчала, со всей дури хлопаю дверью. Только в своей машине, на пути к дому моё сердце прекращает дико колотиться. Да пошло оно всё к чёрту, какое право имеет кто-то меня осуждать. Да, я совершила поступок, за который мне стыдно, но это не означает, что меня нужно линчевать, я человек, который совершает ошибки. К сожалению, далеко не всегда получается поступать так, как считаешь правильным, при этом не причинив другому боли. Квартира меня встретила звенящей пустотой, а злость и недоумение преобразовались в чувства одиночество. Слёзы опять начали душить, мне стало до скрипа зубов обидно за ту несправедливость, которая растелилась пушистым ковром по моей жизни. Что с нами происходит, и куда приведёт? Но звонок из больницы заставил меня встрепенуться, руки наспех смахнули вагу с щёк.
— Это Нила Гастингс? — дежурный голос прозвучал в трубке телефона. Я мотнула головой, выдав скрипучие «Да!» сколько времени я провела за исследованием своих мыслей, не могу быстро посчитать, но то, что это достаточно долго, чтобы голос звучал именно так. — Ваша сестра пришла в себя и попросила сообщить вам…
— Я могу её увидеть? — не стерпела, мне было настолько волнительно, что я подошла к окну и открыла его. Только почувствовав свежесть улицы, немного пришла в себя. Девушка сообщила, что я могу прийти, и через час уже стояла около белоснежного здания, переминаясь с ноги на ногу. В моей голове был один вопрос, говорить сестре или нет. С одной стороны, я должна была честно рассказать всё, что узнала, так как это её также касается, и Габи важно будет узнать правду. Но с другой, проблема заключалась в том, что она была не в том положение, чтобы сообщать такие новости.
Зайдя в палату, я увидела Габриэла, на руке её был наложен гипс, а голова обмотала белой повязкой. Вид был бледный и заплаканный, щёки впали, а глаза были красные и припухшие.
— Нила… — прозвучало, и я невольно дёрнулась. — Как же я соскучилась…
Отмерев, подхожу к сестре и обнимаю её аккуратно, боюсь сделать больно. От неё пахнет лекарством и шампунем. Как только я ощущаю тепло её тела, мне становиться спокойнее. Всё это время я боялась даже думать, что буду делать, если её не станет, но сейчас, когда рука нежно гладит меня по волосам, успокаиваюсь. Моя Габи рядом, и она жива.