Ты знаешь, мама, он какой...
Шрифт:
– Понял, – радостно протрубил.
Даже не думал сопротивляться. Не знаю, как долго продлится наша сказка, но сейчас это и неважно…Будем наслаждаться каждым мигом…Каждой секундой…А дальше? А дальше будь что будет…
Девочка слегка нахмурилась.
– Платон, а у тебя много было женщин?
Внезапным вопрос вынудил меня робко улыбнуться.
– Интересно. Ты застала меня врасплох. Даже не знаю, как тебе ответить.
Девушка несмело кивнула.
– Ты не понял. А говорю о твоих отношениях. У тебя много было серьёзных
Рвано выдохнул…
Жизнь продолжается, и люди вокруг удивляют не только неизбежным в них разочарованием, но и очаровывают по-прежнему. Когда встречаешь в повседневности искорки доброты, щедрости, искреннего участия и поддержки, то сердце изливается энергией благодарности и чистой любви. До слёз от захлестнувших эмоций. Эти слёзы очищают душу от всего, что гнетёт и не даёт парить. Малые крупицы добра и красоты души дают силы жить и силы верить, что не всё потеряно. Пока жизнь продолжается…
– Лиза, мне кажется, что мои прежние отношения должны быть оставлены в прошлом.
Девочка лениво заводила глазами.
Интересно, какого ответа она от меня ожидала…
– Ты прав.
Вопросительно приподнял брови.
– Малышка, ты думаешь, что я, действительно, был влюблён в твою мать?
Елизавета смущённо прикусила свою губу.
– Не знаю, Платон. Моя мама – женщина эффектная. Перед ней невозможно устоять.
– Это правда.
Лиза помрачнела, а вот такого ответа она от меня точно не ожидала, по всей видимости, по своей наивности, рассчитывала, что убуду упираться и отрицать очевидные факты.
– Лёд на сердце растопить может чистая любовь или взор младенца нежный — светлый ангел безмятежный.
Девушка ошарашенно замахала ресницами, я же пленительно улыбнулся и прижал её к груди.
– Милая, твоя мама может спровоцировать острое сексуальное влечение, но не более того. Ты же совершенно другое дело, – искренне признался. – Ты милая, добрая, чистая и нежная.
Глава 21. Лиза
Медленно разбирала чемодан.
Утром вернулись в столицу. Наш сказочный курортный роман завершился…Или нет? Это только начало…Но чего? Морозов так прохладно отреагировал на мою реплику. Даже надежду не подарил, что когда то сможет полюбить меня.
Устало улыбнулась. Противоречивые чувства разрывали меня изнутри. Платон был таким нежным, ласковым…Но в то же время чувствовала, что между нами существует пропасть, определённая недосказанность угнетала моё невинное сердце.
Ясно, что для меня эти отношения намного важнее, чем для Морозова. Он моя первая и боюсь, что единственная любовь. А кто я для него?
Боже! Как стыдно. Докатилась, умоляю о любви. Жалко. Как же жалко наверняка я выглядела в этот момент. Чёрт меня за язык дёрнул.
Надежда
Отбросила кофту и устало присела на край кровати, обессиленно обхватив голову ладонями.
Глупая! Чего ждала? На что надеялась? Да сейчас мы с Платом вроде бы находимся в отношениях…Но как долго продлится наша связь? Что будет дальше? Руины. Ясно, что будет. Надоем Морозову, и он со мной расстанется. Вопрос времени. Неужели любовь несправедлива? Правда ли, что в отношениях один любит другой позволяет любить?
Любовь может быть несправедлива только для жадных и корыстных людей. Сама по себе любовь таковой не является.
И тот, кто умеет отпускать и ничего не ждёт взамен, не заметит в любви никакой несправедливости. Такие люди благодарны за саму возможность испытать это чувство. И поэтому они всегда найдут свою любовь, ведь они ей открыты и не будут её удерживать силой.
Невольная горькая улыбка блеснула на губах. Страшно представить, что будет со мной после того, как однажды Морозов равнодушно объявит жестокую фразу. Сколько себя ни подготавливай, но принять наше расстояние мне будет ужасно сложно.
Решительно сжала пальцы. Чтобы между нами не произошло, унижаться не стану. По крайней мере, виду точно не покажу, гордо приму его решение и смогу заглушить огромную боль в душе.
Неожиданно телефон, располагающийся на тумбочке, завибрировал и ярко засиял.
Резко вскочила и удивлённо захлопала ресницами.
Мама. Звонила мама. Зачем? Как же не вовремя.
– Слушаю, – удручённо проговорила, осознавая, что нужно готовиться к моральной нервотрёпке.
– Лиза, здравствуй, – к моему удивлению, мама говорила тихо, без особых эмоций. – Ты дома?
– Да, – робко прошептала. – Дома. А что-то случилось? Почему спрашиваешь?
Задала вопрос и поморщилась. Неконтролируемая дрожь защипала тело. Ясно же, ей точно донесли, что я улетела с Морозовым в Рим. Даже страшно представить её состояние, уверена, что она в данный момент убить меня готова.
– Мы можем поговорить?
– Говори. Слушаю.
Сосредоточилась.
– Я у твоего дома. Попроси охрану, чтобы меня пустили.
Остолбенела. А как она адрес узнала? Чёрт! Стёпка. Трепло.
– Лиза. Ты меня слышишь?
– Да. Слышу. Дай мне пару минут. Свяжусь с контрольно-пропускным пунктом.
Сбросила вызов. Глубоко вздохнула и лихорадочно заводила глазами.
– Добрый день, – набравшись храбрости и, немного придя в себя, связалась с охранной. – Пожалуйста, пропустите Борисову Валерию Владимировну.
– Добрый день, Елизавета Игоревна. Понял вас. Может проводить Валерию Владимировна к вам?
– Да. Проводите, пожалуйста, – мысленно добавив: «неплохо бы было, чтобы крепкие мужчины и при разговоре присутствовали. Может, наличие посторонних лиц удержит маму от необдуманных поступков».