Ты знаешь, мама, он какой...

Волк Карина

Надо сопротивляться. Нельзя становиться рабой своих похотливых желаний. Морозов не мой мужчина. Он ничего не сможет мне дать, а вот заберёт всё, включая душу и сердце.

– Танцы — прекрасная тренировка для девушек, это первый из способов научиться угадывать, что мужчина собирается сделать, прежде чем он сделает это, – соблазнительно прохрипел Платон.

Он точно дьявол. Никак иначе не могу объяснить это проклятое влечение. Нет. Этот коварный искуситель подарит мне огненную страсть и в то же время нескончаемую боль.

– И что ты сделаешь? Опять оставишь меня и побежишь

к своей вульгарной особе, – рыкнула я, выдавая свою ревность.

Моментально Морозов выпрямился и впился своими бесовски -притягательными глазами в моё недовольное лицо.

– Ты ревнуешь? – Сначала он задал вопрос, а потом утвердительно заявил, – ревнуешь, малышка.

Высокомерно хихикнула.

– Нет.

– Да, – повторно утвердительно провозгласил мужчина, одаривая меня самодовольной улыбкой. – Ревнуешь, малышка. И мне это безумно нравится.

Его самодовольные речи сводили с ума…

Вот же напыщенный мужлан. Его самолюбимые раздуто до невероятных масштабов. Он убеждён, что ни одна женщина перед ним не может устоять.

– Бред. Ты слишком высокого мнения о себе, – придала голосу максимальные нотки равнодушия и безразличия, а тем временем внутри полыхал пожар, языки пламени обжигали невинную душу, огненные плети били по сердцу. – У тебя отвратительный вкус. Эта рыжая бестия вульгарна. Наряд пошлый. Выглядит как проститутка. Как только таких пускают. Вроде солидное мероприятие, – каждая фраза звучала как оправдание, из последних сил доказывала, что у меня никаких эмоций не вызывают его шашни. – Была о тебе лучшего мнения. Но оказалось, что ты самый настоящий бабник, при чём с ужасным. Просто отвратительным вкусом.

Дура! Наивный воробушек возомнил, что действительно сможет конкурировать с расфуфыренными курицами.

– Ревнуешь, – он крепче сжал пальцы на моей талии и резко дёрнул вперёд, вынуждая сильнее прижать к его стальному, расслабленному телу. – Ревнуешь, обманщица. Твой сладкий ротик, – искуситель наклонился и остановился в опасной близости от моих губ, – обманывает, а вот глаза врать не могут.

– А тебе уже говорила, очки купи. Не может быть у меня к тебе никакой ревности. Мы с тобой совершенно разные люди.

Морозов проигнорировал мои слова, медленно водя кончиком носа по моей щеке.

– Обманщица. Врунишка. А знаешь, что я делаю с врунишками?

Его рука фривольно скользнула по моей спине и мгновенно оказалась на филейной части.

Его пошлые, фривольные прикосновения должны были вызвать бурю возмущения с моей стороны, но слабое тело реагировало иначе, это дьявол профессионально искушал меня. Боже, как же сложно ему противостоять. Обаяние Морозова порабощало меня…

– Ты что творишь? С ума сошёл, – прошипела и молниеносно приподняла его горячую, требовательную руку, зафиксировав её на талии. – Морозов, ещё раз так сделаешь и публично получишь такую оплеуху, – свирепо прорычала, прожигая нахала полыхающим взором. – Ты меня не за ту девушку принимаешь. На меня твои фокусы совершенно не действуют. Я тебя насквозь вижу. Возвращайся к своей рыжей бестии.

Платон усмехнулся.

– Отлично. Спасибо за танец, – спокойно проговорил мужчина,

как только музыка перестала звучать, и все гости последовали к своим столикам. – Ты куда?

Озадаченно покосилась на Морозова.

– К столику.

– Не надо. Думаю, что тебе лучше поехать в отель.

С откровенным негодованием прищурилась.

– Да. Езжай в отель.

– Не поняла, – сурово свела руки на груди, чувствуя подвох в его словах. – В смысле? А ты?

Сейчас была похожа на жену, которая никак не желает оставлять любимого супруга среди шикарных женщин, которые только и ждут момента, чтобы улучить момент и пригнуть к нему в койку.

Разумом понимала, что не имею права задавать подобные вопросы и требовать объяснений, но сердце бушевало и настойчиво требовало пояснений.

– У меня есть ещё дела. Поздно. Езжай. Отдыхай.

Машинально покосилась на рыжеволосую стерву, которая сидела за столиком и не сводила страстного взгляда с Морозова.

Ясно. Понятно какие у него дела.

– Я не устала.

Чёрт меня, чего же я сопротивляюсь? Где же моя гордость?

Морозов снисходительно ухмыльнулся.

– А я говорю, устала. Значит, устала. Не забывай, Елизавета, что я твой начальник. Поэтому будь так добра, езжай в отель.

– Хорошо. Отдыхай. Развлекайся, – развернулась и собралась уходить, хватит с меня этого откровенного издевательства. Что я ему карманная собачка?

Секунда и мужская рука коснулись моего запястья…Мгновение и вот я уже вновь плотно впечаталась к атлетической, мускулистой груди.

Пристально смотрела в пылающие глаза Морозова. Он злился. Точно злился. Только вот почему? Сам меня прогнал, а теперь злится?

– Я буду развлекаться. Можешь даже не сомневаться. Ты же не против? Ты же меня совершенно не ревнуешь, – разъярённо констатировал мужчина, по всей видимости, ожидая от меня какого-то признания.

Не дождётся…Я не собираюсь поддаваться дьявольскому искушению. Ради банального секса, возможно даже феерического и незабываемого, не собиралась придавать свои принцыпы.

Робко помотала головой.

– Делай, что считаешь нужным. Только вот…, – выдержала театральную паузу, усиливая любопытство Платона.

– Только, что?

Высоко взмахнула головой.

– Только не забывайте о работе. У нас с вами командировка.

– Спокойной ночи, девочка, – разочарованно прошептал мужчина и освободил из своих объятий. – Пойду пообщаюсь со взрослой женщиной, которая не будет капризничать.

Мерзавец! Чертовски соблазнительный мерзавец, который хорошо знал женскую психологию и не только!

– Ты подменяешь понятия, Платон, – рыкнула я. – Чувство собственного достоинства – это вовсе не капризы, но тебе этого никогда не понять. Ты руководствуешься низменными чувствами.

Морозов едва уловимо усмехнулся.

– А ты чем руководствуешься?

Гордо взмахнула головой.

– Моралью и нравственностью. Мне не нужны мимолётные интрижки. Я желаю найти одного единственного мужчину, – для Морозова мои фразы звучали слишком смехотворно и наивно, ему не понять, чем руководствуется честная, порядочная девушка.