Ты у меня одна
Шрифт:
Глава 1
Сэнди рассеянным взглядом провожала идущих мимо кафе прохожих, фигуры которых искажал причудливый разноцветный узор витражных окон. Она слышала, что рядом о чем-то рассказывает ее подруга Пенни, но не вникала в смысл слов. И вдруг… Она вся напряглась, как от удара, пальцы непроизвольно сжали тонкую изящную ручку фарфоровой чашки.
Нет, не может быть!
Это никоим образом не мог быть Джордан. Просто случайный прохожий.
Она лишь мельком увидела высокого мужчину в джинсах и свитере грубой вязки, и он тут же исчез в толпе. Более того,
Много раз Сэнди видела его обнаженным – и всегда поражалась, как хорошо он сложен и физически развит.
– Что случилось? – услышала Сэнди голос подруги – Пенни Лассистер, и, вздрогнув, отвела взгляд от широкого проема окна.
Пенни, нахмурившись, смотрела на нее:
– Ты уже минут пять как отключилась и, наверное, не слышала ни слова из того, что я тебе говорила?
Только сейчас Сэнди, словно очнувшись, расцепила онемевшие пальцы и с трудом заставила себя улыбнуться:
– Прости, мне показалось, что я увидела… знакомого человека.
Конечно, это разыгралось ее воображение. От Сосалито до Гаваны – Бог знает сколько. Но ее прежнюю жизнь и нынешнюю разделяли не только километры.
В глазах Пенни сразу же вспыхнула тревога, и она резко повернула голову в сторону окна:
– Кемп?
Покачав головой, Сэнди поднесла чашку к губам:
– Нет, конечно. Что ты выдумываешь! Откуда здесь может взяться Кемп Толмэн? Как тебе известно, он сидит в нью-йоркской тюрьме. И мне, слава Богу, совершенно нечего бояться. Забудь о нем.
– Черта с два! – Пенни, прикуривая сигарету, посмотрела прямо в глаза Сэнди. – Нет уж, я не забуду, что ты – единственный свидетель. Ты – бомба с зажженным фитилем для предстоящего судебного процесса. Кемп не зря тебе угрожал.
– С тех пор, как судья Бренлоу распустил присяжных заседателей и объявил о пересмотре дела, прошло уже четыре месяца. Кемп Толмэн находится за решеткой, так что нечего его бояться. – Сэнди ободряюще сжала руку своей подруги. – Я не настолько глупа, чтобы совсем забыть об осторожности. Но, с другой стороны, не могу же я запереться в четырех стенах, дрожать и прятаться. Так жить невозможно. И Кемп тоже не дурак. Из тюрьмы не убежишь, а если вздумалось за мной гоняться, то полицейские устроили бы ему засаду и подождали, пока он сам попадется им прямо в руки.
– Да, он не дурак. Дело куда серьезней, ведь он – сумасшедший, маньяк, – возразила Пенни. – Он уже убил четырех женщин. И я совсем не хочу, чтобы пятой стала ты. Так вот, пораскинув мозгами, я решила, что будет лучше, если мы переведем тебя в другой наш отдел…
– Нет! – сразу же возразила Сэнди. – Все эти твои предосторожности ни к чему.
Пенни сжала губы:
– Именно я направила тебя в Нью-Йорк, чтобы ты начала свое частное расследование, связанное с Кемпом! Значит, по моей вине ты стала случайной свидетельницей его последнего преступления.
Ее голос звучал так безапелляционно, что можно было подумать, будто Пенни уже диктует секретарю приказ о переводе Сэнди. Словно в данную минуту она забыла, что речь идет о подруге, а не о подчиненной. И Сэнди это слегка встревожило. Уж она лучше других знала, какой упрямой может быть Пенни, если вобьет что-то себе в голову. Пенни Лассистер не походила на других издателей престижных журналов, которых легко можно было склонить в любую сторону. Решительная, умная, обаятельная, она превращалась в настоящую фурию, когда хотела добиться своего. Оставалось надеяться только на то, что решение Пенни еще не окончательное.
– Мне совсем не хочется возвращаться в Сидней, – призналась Сэнди.
Выражение лица Пенни смягчилось:
– А с чего ты решила, что речь идет об Австралии? Я имела в виду другое. Что ты скажешь насчет Гонолулу? Неужели тебе не хочется провести полгода на Гавайях?
Сэнди опустила ресницы, чтобы скрыть от подруги облегчение. У Джордана в Гонолулу был роскошный отель, но он там почти никогда не бывал. Как правило, за теми отелями, что находились за пределами Австралии, наблюдал его брат – Марч.
– Место, несомненно, намного привлекательнее Сиднея, но я уже сейчас представляю, как быстро мне осточертеет этот райский уголок. Я бы предпочла остаться здесь.
Пенни молча разглядывала свою чашку с ароматным напитком. Она нисколько не сомневалась в том, что Сэнди нелегко будет уговорить. В общей сложности они знали друг друга вот уже пять лет, из них года четыре Сэнди О'Рурк была ее лучшей и самой близкой подругой. За это время Пенни успела неплохо ее изучить, что, кстати, было совсем нетрудно: такого открытого, искреннего и честного человека, как Сэнди, она не встречала.
Когда Пенни принимала на работу ее, свежеиспеченную выпускницу колледжа, у нее, как у редактора, вызвали серьезное беспокойство две черты характера новой сотрудницы: ранимость и впечатлительность. По своему опыту Пенни знала, что с годами впечатлительность у репортеров переходит в цинизм, а честность – в беспощадность. Поэтому не сомневалась, что Сэнди либо зачерствеет, либо не продержится в «Уорлд рипорт» больше полугода.
К своему удивлению, она поняла, что ошиблась. Сэнди удавалось сочетать, казалось бы, несоединимые качества: умение стоять на своем и умение располагать к себе собеседника. Она не утратила искренности и теплоты в общении с людьми. Именно благодаря этим качествам ее интервью неизменно становились гвоздем номера. И, как правило, шли на первой полосе.
– Месяцев шесть сумеешь выдержать. Может, заодно научишься крутить хула-хуп. – Пенни загасила сигарету, ткнув ее в дно хрустальной пепельницы. – Надеюсь, за это время полиция добудет достаточно улик, чтобы доказать причастность Кемпа и к другим убийствам.
– И все равно я не понимаю, почему мне непременно надо уезжать, – упрямо повторила Сэнди. – У меня нет ни малейшего желания покидать Сан-Франциско. Мне здесь нравится, у меня много друзей. Квартира отремонтирована, и я могу наконец туда переехать…