Ты снова моя
Шрифт:
Быстро сполоснувшись, я наматываю полотенце обратно на бёдра и оставляю Катю принять душ. Если останусь, трахну её ещё раз, но она и так вымоталась за сегодня.
– Что ты маме сделал? – раздаётся детский голос, и я застываю на месте.
– Что? – непонимающе смотрю на Егора в полутьме гостиной.
– Ты маму обидел? – повторяет свой вопрос, сжимая кулачки.
Начинаю понимать, в чём дело, и, бросив мимолётный взгляд на дверь ванной комнаты, едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
–
«Сынок, я просто трахнул твою мать на тумбе, ничего плохого»
– Егор… – начинаю, но тут же замолкаю. Ну вот что ему сказать, он взрослый, но не настолько. – Мама просто поскользнулась, встать не могла, а я помог, – выговариваю и выдыхаю.
– Точно? – хмурится ребёнок.
– Конечно, – киваю я. – Вот выйдет из душа, и сам спросишь, – говорю больше для того, чтобы он убедился.
– Хорошо, – вместо «ладно, верю», он прыгает на диван и принимается ждать.
М-да уж, анекдотичная ситуация.
Катя не торопится, а ситуация нагнетается. С одной стороны, смешно – сидят двое с разницей в двадцать лет и ждут любимую женщину. Мне даже интересно, что в таких случаях говорят ребёнку, а у Кати сто процентов есть нормальный ответ. Надо учиться общаться с сыном и не выглядеть, как архитектор, который не может с бригадой договориться. Книжку что ли почитать ему или погуглить, чем заняться с собственным сыном, а лучше у Кати спросить.
– Как дела в школе? – решаю разрушить эту тишину.
– У нас каникулы, – сухо отвечает Егор.
Ну точно, Денис, скоро конец июня уже, какая школа.
– А так хорошо, у меня только две четвёрки, – добавляет сын, и я улыбаюсь.
Я в школе не особо хорошо учился. Ну как, до седьмого класса ещё нормально, а потом член требовал горячее лоно, а не “Мёртвых душ”.
– Молодец, тебя с радостью примут в новой школе, – проговариваю я, потрепав его по макушке.
– В новой школе? – поворачивается и прищуривается. – Это которую вы построите?
– Нет, новая школа в Москве, – отвечаю, всё ещё улыбаясь как придурок.
Как я не понял сразу, что они с Поповым не имеют ничего общего? Егор ведь вылитый я: те же черты лица, форма носа, даже губы мои, от Кати ничего. Ну точно, надо девочку заделать, чтобы на неё была похожа.
– Мы поедем в Москву? – ещё больше хмурится Егор.
– Да, у меня большой дом с бассейном, ты ведь любишь плавать? – спрашиваю, но улавливаю совсем не радостное настроение.
– Люблю, – неохотно кивает. – Но у меня здесь друзья, – поднимает глаза на меня.
– Заведёшь новых…
– Заводят собак, – перебивает, и я захлопываю рот.
– Хорошо, познакомишься с новыми, – соглашаюсь.
– А если не получится?
– Это невозможно, ты всем понравишься, а девочки хвостом будут за тобой ходить…
– Не рано начал его этому учить? – раздаётся голос нашей мамы.
– А я что? Я ничего, – качаю головой, подняв руки в сдающемся жесте.
– Егор, почему ты не спишь? – спрашивает, суша полотенцем волосы.
– Я услышал, что тебе плохо, – отвечает ребёнок, и я, поджав губы, смотрю на Катю, которая сделалась цвета спелого помидора.
– Я объяснил, что ты упала, а я помог, – опережаю ответ Кати, чтобы она не выдумала другое.
– Да, там пол мокрый, и мама упала, – спешно подхватывает.
Ну точно, нужен другой номер, каждый вечер выдумать сказки мне фантазии не хватит.
– Ты с папой тоже так говорила, – не унимается Егор, а мне зубы сводит от его «папа» в сторону этого урода.
– Егор, – влезаю я. – Мы с тобой говорили сегодня о том, что Гриша не твой папа, так? – ребёнок кивает. – А кто твой папа?
– Ты? – неуверенно спрашивает.
– Правильно, я, так что Гришу не стоит папой звать, – проговариваю раздражённым тоном.
– Денис, он был его отцом десять лет…
– Был, не был, – бросаю. – Я его отец, а Попов… – замолкаю, потому что на языке одни маты.
– Егору нужно время, – милым голосом произносит и, подойдя к дивану, садится рядом с сыном. – Дай возможность ему привыкнуть, – просит, и я вздыхаю.
Понимаю я всё, но вырвалось, и знаю – сам виноват в том, что мой сын зовёт другого мужика отцом, но жуть как неприятно скребёт.
– Хорошо, извините, – сдаюсь и опускаю голову, сжимая кулаки.
– Не плачь, – внезапно проговаривает мальчик и кладёт свою ручку на моё колено. – Вы мне больше нравитесь, папа на меня только кричал и пугал, – признаётся, а мне только за это хочется свернуть шею Попову.
– Теперь на тебя никто не будет кричать, и у тебя будет всё, что только ты захочешь, – смотрю на сына, сжимая его руку на своем колене.
– Всё? – вопросительно выгибает брови.
– В разумных пределах, ты всё же ещё маленький, – исправляюсь.
– А компьютер в разумных пределах? – спрашивает и нервно губы сжимает.
– Конечно, хоть целая комната компьютеров, – с улыбкой отвечаю.
– Целую комнату не надо, только один, – мотает головой, ну скромность у него тоже от Кати.
– По рукам, – протягиваю ему ладонь, и он сжимает её по-мужски.
– Буду папой тебя звать, если будешь хорошо себя вести, – припечатывает этой фразой и, спрыгнув с дивана, уходит в сторону спальни.