Ты - не вариант
Шрифт:
— Если кратко, то нужно контролировать и оттачивать свои навыки.
— И как тебе это помогло?
— Не особо.
— Возможно дело в другом, а папа знает тебя не только как профессионального хоккеиста, но, как и сына. Может в этом дело?
— Профессиональный хоккеист и сын — это разные вещи. — Мы проезжаем по асфальтированной дороги вдоль заборов, внутри которых располагаются дома на любой вкус и цвет. Я прожил в частном доме все свое детство, и я думал, мне будет сложно в квартире, но только переехав в нее, я понял, как
— Вот какой же ты упрямый, как и папа. Раньше ты всегда брал с него пример, хотел быть как он, а сейчас ты даже подойти к нему за советом отказываешься. Что случилось между вами двоими?
— Ничего, — вру я. — Я просто вырос.
— Я знаю, что ты меня обманываешь и будет лучше, если ты скажешь правду, — произносит сестра тоном, от которого в детстве у меня бегали мурашки, но сейчас я, действительно, вырос и на меня это больше не действует.
— Ничего я и не обманываю, — спокойно отвечаю я.
— Ты просто боишься не оправдать его ожидания, — констатирует Мишель, скрещивая руки на груди, как обиженный ребенок. — Можешь долго строить из себя крутого, но я-то знаю, чего ты боишься.
— И чего же? — нехотя задаю вопрос я.
— Что ты вылетишь из команды и подведешь отца, ведь он крутой хоккеист и тренер и все такое. Я права? — она смотрит на меня с вызовом.
Конечно, она права. Это невыносимое давление быть сыном не только выдающегося игрока, но и отличного тренера. Мне приходится работать усерднее, чтобы доказать всем, что я не зря занимаю свое место в команде. От меня ожидают, что я буду играть на его уровне, но я хочу быть еще лучше, сильнее и опаснее. Для меня чертовски трудно признать, что сейчас я не в самой лучше форме и подойти к отцу и сказать, что я не контролирую ситуацию, будет тоже самое, что сказать: «Прости, пап, я облажался». Посмотреть в его разочарованное своим сыном лицо и выслушать монолог на тему, какой я жалкий.
Вся тяжесть обстоятельств и внимание сказывается на мне не лучшим образом. Когда команда проигрывает, я ощущаю давление. Как будто болельщики и пару парней из команды говорят мне: «А твой отец такого бы не допустил».
— Может все же стоит поговорить? — с надеждой в голосе откликается сестра.
— Ты знаешь, что это не мой случай, — отрезаю я, когда мы останавливаемся у ворот родительского дома. — Я больше не хочу об этом говорить.
— Как скажешь.
— Марк! — разносится радостный голос мамы. — Я тебя уже давно жду. Открываю.
— Тебя? Почему ты не сказал, что мы приедем вместе? — шепотом спрашивает сестра.
— Подумал, что ты тоже захочешь сделать им сюрприз, — так же тихо отвечаю я. — Ты же не сообщила им, что приезжаешь?
— Не сообщила. Я предвкушаю, как обрадуются родители, — она улыбается и потирает ладони. — Спасибо, что не сказал.
— Пожалуйста.
Мы въезжаем на территорию дома, и я встаю за серебристым
— Давай сначала ты пойдешь, а потом я зайду? — воодушевленно предлагает Мишель.
— Как скажешь, — я улыбаюсь и выхожу из машины.
В доме приятно пахнет курицей и специями, на что мой желудок требовательно урчит и напоминает, что я ел в последний раз только утром.
— Сынок, привет, — мама подбегает ко мне и обнимает. Она одета в атласный зеленый костюм, поверх которого надет фартук с лилиями. — Ты как раз вовремя, все уже готово.
— Сын, — отец приподнимается со стула и протягивает руку. Надетый на нем черный брючный костюм с белой рубашкой говорит о том, что он только недавно вернулся.
— Отец, — я пожимаю руку в ответ.
— Как хоккей? — он буднично задает вопрос, а мой желудок сворачивается в узел.
— Да, нормально. Все, как всегда.
— Я надеюсь, что увижу вас в плей-офф, а затем и в финале чемпионата?
— Сезон только набирает обороты, и еще до финала далеко, нужно еще очки набрать, — я беру горсть винограда со стола, — чтобы выйти в плей-офф.
— Вы обязательно наберете. В тебе мои гены. — Вот снова эти слова, которые он говорит каждый раз, когда дело касается хоккея.
— Ага, — только и отвечаю я.
— Ты должен показать себя. Ты ведь это знаешь? — я хочу проигнорировать этот вопрос, но не могу.
— Ага.
— Так, никакого хоккея, пока мы не поедим, — вмешивается мама, за что я ей очень благодарен. — Дима, иди переодевайся.
— Хорошо, Соня, — он целует ее в щеку и уходит наверх.
Краем глаза замечаю какое-то движение в прихожей взбили огромного шкафа и вспоминаю о сестре. Теперь она вряд ли выйдет, пока отец не спустится.
— Как дела на учебе, сынок? — ласково спрашивает мама.
— Да, нормально, ма. Осталось парочку зачетов получить и сессию сдать. В этом году она до нового года.
— Задолженностей нет? — с недоверием интересуется она.
— Нет, честно.
— Это хорошо. Ты же знаешь учеба превыше всего.
— Я уже почти три года как в профессиональном хоккее, зачем мне учеба? — я пытаюсь украсть кусочек огурца с тарелки, но мать успевать стукнут мне по руке лопаткой. — Ай!
— А нечего есть, не помыв руки, — с наигранной серьезностью подмечает мама. — А что мне хоккей?
— Ты же знаешь, я только ради тебя получаю высшее образование? Я не брошу хоккей
— Знаю, но, сынок, хоккей рано или поздно закончится, а образование останется, — она садится на высокий стул рядом со мной. — Твой отец тоже в хоккее души не чаял, а сейчас, что?
— А что сейчас?
— Да, ничего и не поменялось, — она искренне улыбается, — он продолжает любить хоккей, но теперь, работая в федерации, его образовании ему пригодилось.
— Понятно. Образование — это сила.
— То-то же. — Не замечая моего сарказма, мама продолжает накрывать на стол.