Ты не сбежишь
Шрифт:
Можно рассуждать сколько угодно, но когда он подходит так близко, что между нами остаются сантиметры, из головы выветриваются все мысли, а ноги намертво прирастают к полу. Я даже не могу сделать шаг назад. Только смотрю неотрывно в темноту его глаз.
– Никогда больше так не делай, Лера, – голос приглушён, лицо парня спокойное. И это пугает не меньше.
Кожу ощутимо покалывает электричеством, а дыхание сбивается, когда он ведёт двумя пальцами от самого плеча вдоль всей руки, а потом крепко сжимает мою
– Некрасиво угрожать мне в моём же доме, не находишь?
Он высокий. Крепкий. Просто огромный рядом со мной. Я ему макушкой едва до плеча достаю. Что я могу против него?
О чём я только думала, когда решилась на этот глупый шаг противостояния?
Миксаев наклоняется, глубоко втягивает носом, едва прикасаясь к коже. Почти невесомо, но у меня от напряжения начинают неметь пальцы.
– Не делай мне больно, – шепчу. Просить – жалко, но что ещё я могу поделать. – Пожалуйста.
– Не буду, – он говорит, слегка прикасаясь губами к моему уху. – Ещё рано. Но ты ведь понимаешь, что просто так я тебя не отпущу.
Он снова втягивает мой запах, мягко прижимается губами чуть ниже уха. Это пускает по моему телу какой-то странный, невероятно мощный разряд, заставляя всё внутри сжаться, а сердце пуститься ещё быстрее.
– Скажи мне, Принцесса, – шепчет он, почти не отрывая губ, – ты уже была с кем-то?
Не знаю, какой ответ будет мне в пользу. Если скажу да, может воспринять это как зелёный свет, а так вдруг не захочет возиться… Поэтому отвечаю правду, отрицательно качнув головой. На голос у меня сил сейчас не осталось.
Влад выпрямляется и снова цепляет меня взглядом словно магнитом. Свой ни спрятать, ни отвести. Держит на привязи страха незримой прочной нитью.
Он поднимает руку и прикасается к моей щеке, ведёт пальцами от скулы к губам. Когда его жёсткие пальцы обводят их контур, я непроизвольно всхлипываю. Он сказал, что не сделает больно. Но у нас могут быть разные понятия об этом.
Его рука скользит ниже и ложится открытой ладонью мне на шею. Обнажённая кожа под его пальцами начинает гореть. Запоздало сожалею, что не надела водолазку с высоким горлом.
А потом я чувствую, как он давит, вынуждая меня опуститься вниз на колени. Неужели ему нужно столь явное признание моего унижения?
О Господи! Нет!
Мой взгляд упирается в его вздыбленную ширинку, и до меня враз доходит, чего он хочет.
Нет.
Нет-нет.
Нет-нет-нет!
Я не могу! Не стану!
Я ведь даже понятия не имею, как это делать, даже если бы захотела. Слышала, конечно, но не более.
– Не надо… – голос хрипнет, а глаза начинает жечь.
Снова поднимаю взгляд, сталкиваясь с его темнотой. Беспросветно. Он не внемлет.
Миксаев ведёт большим
– Открой рот, – тихо приказывает.
– Влад… – одна слеза всё же срывается с ресниц и катится по щеке.
Он легко надавливает мне на нижнюю челюсть, вынуждая выполнить распоряжение, и проталкивает свой большой палец мне в рот. Давлюсь всхлипом и начинаю дрожать. Звенящая тишина, подчёркивающая тяжёлое дыхание парня, давит на уши.
– Обхвати губами и соси.
Ещё один тихий приказ как пощёчина. Я сойду с ума. Свихнусь. Не выйду из этой жуткой комнаты здоровой.
Почему я? Почему он делает это со мной?
Слабо сжимаю губы и немного втягиваю. Восприятие самой себя даёт трещину. Болезненную и глубокую. Кем я буду считать себя после всего этого? После того, что он сделает. Ведь палец – лишь игра. Разминка. Я это понимаю.
Сопротивляться всё равно бесполезно. Я попросту боюсь его.
– Умница, – выдыхает и вытаскивает палец из моего рта, весь влажный в моей слюне.
Крепко сжимаю кулаки, когда Миксаев прикасается к ремню джинсов. Он заставит меня. Сделает это.
Но вдруг Влад делает шаг назад, а потом отворачивается и уходит в сторону кухонной зоны. Внутри будто что-то лопается, и я с выдохом облегчения едва ли не падаю на пол, вовремя опёршись на вытянутые руки.
– Пошли пить какао, – слышу ровный голос будто через толщу воды.
– Что? – тупо переспрашиваю, уверенная, что ослышалась.
– Какао, говорю, пошли пить, – он щёлкает кнопкой на электрическом чайнике, и тот спустя пару секунд начинает шипеть. – Принцессы же любят какао, так?
Чёртов псих. Ненавижу тебя.
Глава 10.
Дрожа всем телом, я всё же собираю себя и поднимаюсь на ноги. Дверь по-прежнему заперта, и меня никто не отпускал, а значит, игра всё ещё не закончена.
Миксаев хлопает дверцей холодильника, достаёт оттуда что-то и ставит на рабочий кухонный стол. Я замираю на том же месте, где и стояла, лишь неотрывно слежу за его действиями, ленивыми движениями, будто он всё это делает невзначай.
– Ну где ты там? – в его голосе нет раздражения или нетерпения. Абсолютное спокойствие и уравновешенность.
Наверное, я как овца на закланье – иду куда говорят, делаю, что велят. А есть ли смысл истерить и бороться? Ну укушу я его пару раз, поцарапаю, а толку? Откуда я знаю, на что он способен? А если бить станет? Я очень боюсь боли, просто панически. До сих пор когда уколы делают, плачу. Сбитые коленки всегда были трагедией, а когда их мазали зелёнкой, то ещё паре членов семьи нужно было дуть со всей силы. И смелость моя сейчас может привести не просто к синяку, что замазал и забыл, а и к более серьёзным последствиям.