Ты не сбежишь
Шрифт:
– Я спать хочу, – поднимаюсь, как только титры начинают скользить по экрану. – Пойду, Маш. Если хочешь, смотри ещё что-нибудь.
Чищу зубы и расстилаю Машкину постель, забираюсь на сторону, где всегда сплю, когда ночую у неё. Некрасиво я веду себя, понимаю. Но с Машуней можно быть честной. Мы так привыкли – понимать капризы друг друга.
Спать на самом деле совсем не хочется. Точнее хотелось, а теперь нет. Тупо смотрю в потолок, блуждаю рассеянным взглядом, но вдруг напарываюсь на огромный постер над письменным столом.
«Ты только для меня. Только моя, Леррра»
Я ощущаю это так явно, что начинаю задыхаться. Воздуха мало, мне душно. Сбрасываю одеяло и вытягиваюсь, интуитивно прикасаясь ладонью к горлу, будто туда кто-то надел ошейник, и он мне давит, не даёт свободно вздохнуть.
Дёргаюсь, когда щёлкает замок на двери. Матрац прогибается – Маша укладывается рядом. Я продолжаю лежать молча, считая собственные вдохи и выдохи в попытках расслабиться и успокоить тарахтящее сердце.
– Лер, – тихо зовёт Маша спустя несколько секунд. – Что с тобой?
Я и сама не знаю, почему ничего ей не рассказала. Раньше мы всегда делились подобным, но в этот раз… Рассказать – значит пережить тот страх ещё раз. И вот сейчас я тоже молчу, словно язык мой окаменел.
– Ты что же, до сих пор сердишься на меня? – Карташова приподнимается на локте и смотрит внимательно.
– Не сержусь, Маш.
– Тогда что не так?
И я всё же решаюсь поделиться.
– Всё не так, Маш. С момента того похода в клуб всё не так, – поворачиваюсь на бок, смотрю в полутьме во внимательные глаза подруги. – Я тебе не рассказала. В понедельник после экзамена кое-что произошло. Я никому не рассказала.
Маша сводит брови, смотрит напряжённо, а я переворачиваюсь на спину и утыкаюсь снова в потолок.
– Когда я ждала такси, подъехала здоровенная тачка. Я и пикнуть не успела, как этот Миксаев затащил меня внутрь, а потом машина сорвалась с места, – чувствую, как голос дрожит. – Маш, мне так страшно ещё никогда не было. Я просила его отпустить меня, а он такие жуткие вещи мне говорил, представляешь? Это не парень, а чудовище какое-то. Разве нормальные так делают?
Машка подвигается и обнимает меня, а я понимаю, что всё лицо у меня мокрое. Стараюсь успокоиться и рассказываю ей в подробностях всё.
– Блин, он, конечно, реально придурок, – Машка плюхается на свою подушку. – Никогда бы не подумала. Микс таким классным мне казался всегда, хотя милахой он никогда на сцене не прикидывался. Лер, – она снова смотрит на меня. – А может, это он просто прикололся так? Ну или подкатывал. Он-то домой тебя в итоге привёз, ничего так и не сделав.
Я едва шею не сворачиваю, резко повернувшись.
– Ты серьёзно сейчас? Ты хоть понимаешь, как мне страшно было? И, думаю, ему просто куда-то понадобилось, а
– Прости, – Маша снова обнимает меня. – Просто он столько времени был моим кумиром, а тут ты такое рассказываешь. – Но ты правильно сделала, что поделилась, такое же в себе таскать невозможно. И будь осторожна, Лер.
И тут вдруг тишина в комнате взрывается оглушающей музыкой с голосом, от которого меня бросает в дрожь. В первые секунды я даже не сразу соображаю, что это у Машки рингтон на телефоне. Она быстро выдёргивает смартфон из-под подушки и выключает звук.
– Твоя мама звонит.
– Точно, я свой телефон в куртке в коридоре забыла.
Отвечаю на звонок, пытаясь держать голос ровным и спокойным. Успокаиваю маму тем, что мы, конечно же, дома и уже улеглись в постель. Прощаюсь и отдаю Маше телефон.
– Поставлю на беззвучный, – бормочет она, выключая звук и снова засовывая телефон под подушку.
Подруга берёт меня за руку, и так и засыпает. Я же ещё долго лежу, наблюдая, как тени от деревьев, колышимых ветром, стелются по потолку, словно тянутся своими крючковатыми руками к чему-то. Неоднократно возвращаюсь взглядом к постеру над столом.
Вроде бы всё осталось позади, ничего страшного так и не случилось, но… Страх внутри щекочет, царапает. И я вдруг нащупываю, почему. Его последняя фраза, которую он сказал перед тем, как я выскочила из машины.
«До встречи, Синеглазка»
Вот, чего я боюсь. Что это не просто фраза, а конкретное обещание. И этот ненормальный не похож на того, кто разбрасывается пустыми словами.
И едва я тоже, наконец, проваливаюсь в сон, как квартиру снова разрезает резкий звук, на этот раз дверного звонка. Вскакиваем с Машей одновременно и испуганно смотрим друг на друга.
– Кого может принести в… – она смотрит на дисплей телефона, – в почти двенадцать ночи?
Выбираемся из постели и идём через гостиную в коридор, держась за руки. Понимаю, что пока мы не открыли двери, ничего страшного не случится. Мы дома, за надёжными дверями. Но страх всё равно сковывает, заставляя сердце колотиться быстрее. Я так с последними событиями точно перейду в разряд сердечников.
Машка нажимает на камеру домофона. В хорошо освещённом подъезде видно, что стоит женщина средних лет.
– Это консьержка, – шепчет Карташова и нажимает на спикер. – Лилия Ивановна, что случилось, что вы так поздно?
– Мария, – отвечает женщина. – Я и сама удивилась. Тут коробку в вашу квартиру курьер передал. Сказал срочно. А ещё сказал, что это для Валерии.
Мы замираем, переглядываясь. Чувствую, что меня начинает тошнить.
Едва не хватаю Машку за руку, когда она всё же открывает двери и забирает коробку у консьержки. Захлопывает дверь, закрывает замок и ставит в гостиной на журнальный столик.