Ты не сбежишь
Шрифт:
Голос мягкий, тягучий, с той лёгкой назальностью, которую я заметила сегодня на концерте. Он волнует, заставляя сердце биться быстрее. И слова… То, о чём он поёт, цепляет.
Я поклялся однажды им отомстить, никогда никому из них не простить. Но однажды утихла и
смолкла боль, словно было всё не со мной.
Эта жизнь привела меня к пустоте. Я хотел, но
теперь перестал хотеть. И гнев страшный унялся, стих до тоски,
перестал
Воскресить и воскреснуть мне не дано, краски
выцвели жизни во мне давно и росткам не взойти
ее по весне:
всё погибло в то утро с ней.
Дотянуть эту жизнь, но какая цель? И что ждёт,
если выдержать всё, в конце: радость встречи? Ещё один шанс на жизнь?
Горчит привкус своей же лжи. *
Дальше звучит тихая мелодичная музыка, мягкие переливы гитарного перебора. Голос замолкает, оставляя тяжёлое послевкусие. В носу щиплет сама не знаю почему.
Нажимаю на строку с песней, и мне выбрасывает слова на английском.
Автор: Влад Миксаев.
Музыка: Влад Миксаев, Игорь Котовский.
Значит, музыку и слова они тоже пишут сами.
Потом прослушиваю ещё несколько композиций, более грубых и мощных, действительно поражаясь тому, как солист играет голосом. Он у него то низкий, почти хриплый, то бархатный, то вдруг на припеве рвёт высоко и чисто. Но в любом звучании слышны совершенно особенные призвуки, характерные именно ему.
Я слушаю песни одну за другой, а перед глазами стоит образ парня. Его взгляд, который он бросил на меня, когда касался пальцем Машиной груди. Смотрел так, будто это не Карташова перед ним была в распахнутом топе, а я.
Тяжело вздыхаю, пообещав себе, что прослушаю последнюю и спать. Время уже позднее, Машка обняла подушку и видит десятый сон. Листаю плей-лист и набредаю на странное, как по мне, для такой группы название песни – «Русалочка». Хм.
Сначала слышны перекаты морских волн, тихий шорох песка под ласковой рукой прибоя, а потом бьёт резкий гитарный риф. Манера исполнения этой песни совершенно другая. Голос звучит резко и обвиняюще:
Обещали любовь, а досталась с тоскливым воем
загрудинная боль: не утешишь и не скроешь.
Пинать гальку морскую, истаптывая ботинки,
повдоль берега путь класть по грязной воде и тине,
и искать, и искать, и, увы, не найти в итоге:
обменяла на хвост снова белые свои ноги,
уплыла, убежала, с реальностью не смирившись,
что ни капельки общего у сказок нет добрых с жизнью.
Где
Тоска страшная, чёрная меня по тебе
Погубит… *
Резко выключаю плеер, понимая, что по вискам ползут солёные капли, а тело бьёт дрожь. Мой любимый диснеевский мультфильм про прекрасную Ариэль и её идеального принца вдруг разбивается на мелкие кусочки о вариант Миксаева и стекает крупными каплями крови. Воображение рисует эту картину так живо, что дышать становится трудно.
Спокойно, Лера, это просто впечатления, а ты впечатлительная. Да, вот так. Слишком много выходящих вон событий. Стресс. Именно.
Так что лучше выбросить из головы пугающий и притягательный образ Влада Миксаева, пока он и его песни не разбили ещё какое-нибудь нежно хранимое воспоминание детства.
***
Утро воскресенья хмурое и тяжёлое. Машка спит почти до обеда, я тоже недалеко ушла. Просыпаюсь около десяти, но вставать абсолютно не хочется. Воспоминания вчерашнего вечера проходятся искорёженным смычком по нервам. Забыть и не вспоминать – вот и выход.
Когда Машка всё же продирает глаза, то улыбается и потягивается до хруста в позвоночнике.
– Привет, – она натягивает одеяло до самого носа. – Чего такая напряжённая? Плохо спала?
– Нормально, – почему-то не хочется делиться сейчас с Карташовой ноющей неясной тревогой в груди. Впервые не хочется.
Домработница приносит нам по чашке какао и куску пирога, говорит, что смысла завтракать моя мама уже не видит, поэтому перекус, и уже через полтора часа обед. Несмотря на паршивое состояние, я ем с аппетитом. Потом мы с Машей заканчиваем вступление к общему проекту, она вызывает такси и уезжает. Я же продолжаю заниматься, время от времени поглядывая на открытый на компьютере плей-лист. Так и не решаюсь сегодня больше слушать музыку. Вообще никакую.
В понедельник снова вылезает тёплое кубанское солнце, греет и приносит настроение. Субботний стресс сходит на нет, и я возвращаюсь к своему нормальному настроению. Заданий в университете задают много, но мне нравится учиться. И специальность моя нравится. Многие отговаривали меня идти в педагогический, потому что в профессии этой денег не заработаешь, но папа сказал идти туда, куда душа велит, ведь он всю жизнь работал для того, чтобы его единственная дочь была счастлива. А если счастье для меня – возня с малышнёй, то так тому и быть.
Папа действительно работал и работает очень много. У него своя вполне успешная фирма – крупный подрядчик в обеспечении города телекоммуникациями. И меня с самого детства растили как принцессу – лучшие игрушки, путешествия, любые капризы. Но при этом родители много говорили со мной, объясняя, что такое хорошо и что такое плохо.
Бабушка, потомственная аристократка, чем она очень гордилась, тоже очень любила меня, обожала, когда я играла на скрипке, посещала все мои концерты без исключения. С ней мы были лучшими друзьями. И я долго горевала, когда четыре года назад бабушки не стало.