Ты моя
Шрифт:
— В каком смысле вмешаться? — заинтересовался словами дочери глава семьи.
— Ну подтолкнуть к активным действиям, — продолжила Зойка.
— Я тебе по заднице надаю, — шутливо проговорил Макс.
— Да ты мне должен по гроб жизни, братик.
— Вот, а ты меня пилила за то, что я в жизнь сына вмешиваюсь, — заговорил Александр Петрович, обращаясь к жене.
— А твоя дочь вся в тебя, — парировала Валентина Аркадьевна, — только, очевидно, находчивее, — добавила женщина, отчего все за столом,
— Угу, — прожевывая салат, промычала Зойка. — Подожди, мам, у папы еще будет шанс отыграться, Макс еще предложение не делал, надо будет подтолкнуть.
— Вот тут я уже как-нибудь без вас разберусь, — довольно громко заявил Макс.
— К…какое еще предложение? — мне захотелось залезть под стол. — Не надо никакого предложения…
За столом повисла тишина и только Макс, сжав переносицу и опустив голову, тихо посмеивался.
Правда, уже через секунду к нему присоединились и остальные члены семьи.
— Ой, Лиз, ты такая милая, когда смущаешься, — сквозь смех проговорила Зойка.
Ничего, это я тебе припомню, обязательно, наступит день.
К моему облегчению Макс все же подавил обрушившийся на него приступ смеха, потом вдруг встал и протянул мне руку.
— Пойдем, немного воздухом подышим.
Я с невиданной скоростью вскочила на ноги, правда, потом несколько раз извинилась, конечно.
Мы вышли на крыльцо, прикрыли за собой дверь.
— Все, малыш, дыши, — Макс прижал меня к себе, ладонью провел по затылку и поцеловал в макушку. — Все хорошо?
— Не знаю, я как-то не ожидала, что они вот так все воспримут, — тихо призналась я.
— А что тебя удивляет, Лиз? С чего бы им менять к тебе свое отношение?
— Просто мне казалось, что…
— Лиз, — он не позволил мне договорить, — хотя бы теперь выкинь из головы все, что ты успела надумать, договорились?
— Договорились, — кивнула я.
— Тогда может поцелуешь меня?
Я улыбнулась, положила руки на его плечи и потянулась к губам.
С неба, будто уловив наше романтическое настроение, посыпались крупные хлопья снега. Меня лишь на секунду пробрал легкий холодок.
— Люблю тебя, Лиз, — прошептал Макс.
— И я тебя люблю.
Он вдруг замер, уставился на меня, будто в первый раз видел.
— Что?
— Ты впервые произнесла это вслух.
Я посмотрела на него, нахмурилась.
— Вообще-то, я уже говорила, что влюбилась.
— Это не совсем то, — он усмехнулся, лбом прижался к моему.
— Нет?
— Нет.
— Я. Тебя. Люблю. — повторила четко каждое слово и сама удивилась, как легко они мне дались. — Так лучше?
— Определенно.
Глава 28. Эпилог
В итоге все закончилось хорошо. Пугавшее меня до чертиков представление родителям
Вопреки моим ожиданиям Архангельские вовсе не осудили выбор Макса, а я наконец-то облегченно выдохнула.
Семейный ужин сильно затянулся и домой мы вернулись уже поздней ночью.
— Ты чего?
Не успела я переступить порог квартиры и скинуть с себя верхнюю одежду, как почти сразу была прижата к холодной стене.
— Весь вечер еле держался.
У меня внутри все задрожало от предвкушения. Разве так бывает? Ну чтобы настолько быть готовой в любое время, даже, когда кажется, что сил нет совсем? Это нормально вообще?
— Может хотя бы до спальни доберемся, — дрожащими пальцами расстегивая пуговицы на его рубашке, прошептала я, сама слабо веря в свое предложение.
— Здесь хочу.
С этими словами он просто молниеносным движением усадил меня на стоящий в прихожей комод, такими же ловкими движениями задрал потрескивающее под натиском платье и сдернул с меня колготки вместе с бельем.
Поддавшись этому неожиданному напору, я сама потянулась к пряжке его ремня, к счастью, справиться с ней удалось быстро, после чего Макс перехватил инициативу.
И я успела только вскрикнуть от резкого, отчасти даже грубого проникновения. Так было всегда, всякий раз, кроме того самого первого.
Я сама потянулась к его губами, чувствуя, как горячие ладони все сильнее стискивают мои ягодицы. Жесткие движения выбивали из груди воздух, а мои стоны, кажется, были слышны далеко за пределами квартиры Архангельского.
В любой другой момент мне, вероятно, было бы стыдно, но только не сейчас.
И Макса все это безобразие никак не останавливало, наоборот, он только сильнее прижал меня к себе, перехватил мои руки, завел их себе за плечи, заставляя меня обвить его шею и задвигался еще быстрее, еще резче, жестче, выбивая из меня последние остатки сознания, окончательно разрывая связь с реальностью.
Я не чувствовала ни твердость ходящего ходуном под мною комода, ни неустойчивость своего положения, вообще ничего не ощущала, кроме бешеных грубых толчков, жалящих поцелуев и горячего дыхания, обжигающего шею.
— Малышка моя, — он зашептал исступленно, срываясь на еще более жесткие, мощнейшие толчки, губами заскользил по скулам, ниже, к шее.
Меня полностью заволокло дурманом страсти, нет, не страсти даже, похоти, и я забилась в сладких судорогах, затряслась от обрушившейся на меня яркой, искрящейся волны оргазма.
Цепляясь пальцами за плечи Макса, я обмякла в его руках, ощущая в себе последние глубокие толчки. До слуха донесся гортанный стон Архангельского, прежде чем, сжав до боли мои бедра, он замер, не покидая мое неподвижное тело.