Ты - Моя Вера
Шрифт:
– Что у тебя случилось? — спросил Феликс.
– Моего сына похитили. Ребенку пять лет. Вы охренели?! Вы хоть представляете, что я с вами сделаю, если хоть волос упадет с его головы?!
– Заканчивай истерику, — буркнул Феликс. — Я детей не трогаю.
– Это ты сестре десятилетнего Николая Монастырского скажи! — рявкнул Волков. — Клянусь, Феликс, если я узнаю, что это ваших рук дело, я начну отстреливать вашу ратию по одному!
– Дай мне пару часов. Я скину адрес, где держат ребенка, — ответил Феликс.
–
– Я понял тебя, — отрезал смотрящий по области. — Но уверяю тебя, это не мы.
– А если Минаев вновь проявил инициативу?
– Он получил четкий приказ тебя не трогать. На связи, Стас. Впредь, еще раз повысишь на меня голос, я тебе горло перережу, — Феликс отключился. Служба безопасности Волкова искала похитителя, но безуспешно. А вот смотрящий по области сдержал слово. В городе у него было столько невидимых глаз, которые следили за положением в столице, что и не счесть. И через пару часов у Стаса был нужный адрес. Он связался с нужными людьми, и вскоре в его распоряжении был целый отряд ОМОНа.
Волков хотел отправить жену домой. Но она наотрез отказалась уезжать, обещала сидеть в машине и не высовываться. Пришлось взять ее с собой. Они приехали в очень бедный район города. Многоэтажный дом, в котором, по словам Феликса, держали Мишу, был полуразваленный.
– Откуда у вас этот адрес? — спросил майор, давая распоряжение своим людям оцепить квартал.
– Птичка нашептала, — хмыкнул Карен.
– Звонки с требованием выкупа были?
– Нет.
– Снайперы на крыше. Видим объект. Ждем команды, — послышалось из рации.
– Какие нахрен снайперы?! — рявкнул Волков. — Там ребенок!
– Станислав Георгиевич, доверьтесь нам, — ответил майор. — Отряд уже у двери. Штурмовать будем по необходимости. Сейчас ведем переговоры с похитительницей.
– Это женщина? — удивился Волков.
– Майор, у нас проблемы. Она держит ребенка на прицеле. Снайпер выстрелить не рискует. И она требует Волкова. Разговаривать будет только с ним, — доложили по рации майору.
– Этого не будет.
– Я пойду!
– Станислав Георгиевич…
– Не обсуждается, — отрезал Стас. Похитительница не шла на контакт. Штурмовать они не рисковали. Поэтому им пришлось отпустить Волкова, предварительно надев на него бронежилет. Его проинструктировали, прежде чем впустить в квартиру. Он должен был оценить обстановку и дать знак стоящему за дверью спецназу, чтобы они могли ворваться внутрь. Когда Волков вошел в квартиру, он был ошарашен. Везде на стенах этого убогого помещения вместо обоев были расклеены фотографии его семьи. Вот он у входа своего офиса, вот Анна на крыльце в консерватории, Миша у здания клиники. За ним следили долго и методично.
– Как тебе? — женщина обвела глазами расклеенные ветхие стены. Она с силой прижимала к себе плачущего взахлеб ребенка, у виска которого был пистолет, как бы отгораживаясь
Нет, Волков ее узнал… Прошло двадцать два года, но ее обезображенное лицо он никогда не забудет.
– Оля, отпусти ребенка, — попросил Стас, виновато опуская глаза. — Он ни в чем не виноват.
– Око за око, Стас! — противно засмеялась женщина. Ее жуткий хриплый голос резал слух. К горлу Стаса подкатил тошнотворный комок. Стало мучительно больно, словно в данную секунду ему наживую резали кадык сотнями острых листов бумаги. И терпимо, и невыносимо одновременно…
– Чего ты хочешь, Оля? Денег?
– Идиот! Ты думаешь, мне нужны твои деньги?! Твой дедушка и так неплохо заплатил мне, чтобы я молчала. Я и молчала. Целых двадцать два года! Заткнись! — кричала она на рыдающего ребенка.
– Миша, не бойся, — обратился он к сыну. — Все будет хорошо. Начни считать, — он и не надеялся, что сын его послушает. Мальчик обычно его игнорировал. Тем не менее, уже через секунду послышались тихие всхлипы и неуверенный голос Миши:
– Раз, два, три, четыре, пять, шесть…
– Оля, оставь ребенка в покое! Ты хочешь отомстить мне? Пожалуйста! А его отпусти. Он не виноват!
– Он твоя кровь! Он уже виноват!
– Чего ты хочешь?
– Я же объяснила! Око за око, Стас! Я хочу, чтобы ты сделал с собой то же, что и со мной! Я хотела сотворить это с твоим ребенком, но раз ты любезно зашел в гости… Так уж и быть! Возьми со стола нож. Только без глупостей, или я пущу твоему выродку пулю! — женщина была явно не в себе. И Стас не мог ее в этом винить. Он медленно подошел и взял нож.
– Оля, тебе нужна помощь! Я все организую. И все оплачу. В тюрьму ты не сядешь. Здание окружено. Тебя не выпустят отсюда. Отпусти ребенка, и мы все уладим!
– Оплатишь?! — она снова жутко засмеялась. — Как ты, ублюдок, оплатишь мне это?! — едва не сорвалась на визг, выставляя на яркий солнечный свет свое изуродованное лицо. — Как ты оплатишь мою поломанную жизнь?! Твой дед пытался! Но всех ваших грязных денег мало! Их слишком мало, чертов подонок, чтобы оплатить такое!
– Оля… прости меня…
– Мне не нужны твои извинения. Сейчас ты искромсаешь свое лицо, затем вырежешь себе глаз, а потом я пущу тебе пулю в колено. Я не хочу тебя убивать! Я хочу, чтобы ты страдал так же, как я, ублюдок! Немедленно начинай! А не то… — мстительно оскалилась она, сильнее прижимая дуло пистолета к виску Миши, отчего он вскрикнул и снова заплакал.