Ты - Моя Вера

Войнова Яна

– Он НОРМАЛЬНЫЙ! — возразила жена. — Это с его родителями что-то не в порядке! Пойми, те лекарства, которые ему прописали, обычно не дают при лечении ДЦП. В основном, Миша принимает сильнодействующие транквилизаторы. А это в корне неверно! И я вообще не понимаю, зачем он это принимает?! Да еще чуть ли не с рождения!

– Хочешь его перепроверить? Пожалуйста! Хочешь его усыновить? Валяй! — зашипел Стас, с болью прикрыв глаза и стиснув зубы. — Только не обманывай себя. Никогда этот ребенок не станет здоровым.

– Неправда! Если подобрать правильное лечение, то…

–

То ЧТО?! — разозлился Стас, развернулся и подошел к окну. — Он когда-нибудь перестанет ходить под себя и пускать слюни? Ты надеешься, что он заговорит? Или у него волшебным образом исчезнут проблемы с психическим развитием?!

– Ты жестокий! — охнув, упрекнула его жена.

– Я четко вижу реальную картину, Аня. Какие бы врачи его не осматривали, он навсегда останется недоразвитым!

– Я считаю, что ты, как отец, должен взять на себя ответственность и сделать все возможное, чтобы…

– Я и сделал все для него возможное! — возразил Стас, резко развернувшись и зло уставившись на жену. — Мальчик будет обеспечен всем необходимым до конца его дней.

– Этого недостаточно!

– Делай, что хочешь, — дергано пожал он плечами. — Я тебя предупредил, Аня.

– Это все, что ты хочешь мне сказать?!

– А что я должен тебе сказать, Аня?! ЧТО?! — заорал Стас, с силою стукнув кулаком по столу. — Что у меня есть сын, который никогда не станет нормальным?! Который никогда не выздоровеет, не пойдет в школу, не закончит Оксфорд, не встанет во главе моей компании, не женится и подарит мне чертовых внуков?! Сын, над которым все окружающие будут смеяться, показывать пальцем и называть дебилом?! Это я тебе должен был рассказать?!

– Стас, я… — ее глаза растерянно забегали, она обхватила себя двумя руками, словно пытаясь отгородиться от его жестоких, но правдивых слов.

– Аня, моей матери в тридцать пять поставили диагноз шизофрения, а мой отец был алкоголиком, больным ублюдком и извращенцем. Вдобавок, он страдал пограничным расстройством личности, — превозмогая адскую боль, Стас все же признался. — Я каждый год отправляюсь в Швейцарию, прохожу полное обследование, ложусь на профилактическое лечение, пью таблетки, прохожу курс психотерапии, даже медитирую, блядь, в очень слабой надежде, что меня самого пронесет!

– О, Господи! Почему ты мне раньше об этом не сказал?! — в ужасе охнула Анна и отшатнулась на несколько шагов назад.

– И что?! Зная это, ты бы и дальше настаивала, чтобы наш брак стал настоящим?! Что-то я сомневаюсь! — горько усмехаясь, Стас тихо рассмеялся. — Ты бы вмиг сбежала от меня… Я не мог этого допустить. Да и какая теперь разница?! Что было, то было.

– Я… — Анна растерялась после его признания. Она не знала, что сказать. В комнате повисла леденящая тишина. Так он и думал. Никто в здравом уме не согласится жить с человеком, кровь которого отравлена.

– Этот ребенок в принципе не должен был родиться! — воскликнул он, опершись стиснутыми кулаками о столешницу. — У него изначально не было шансов. И, честно сказать, я мечтаю, чтобы он побыстрее умер. Потому что, как по мне, это гуманнее, чем заставлять его страдать. Ладно, это

сейчас он маленький. А дальше? Что за жизнь его ждет? Ты об этом думала?!

– Он будет находиться в кругу семьи, близких ему людей, он будет чувствовать себя любимым. И это главное! — упрямо настаивала его наивная девочка.

– И что?! Ты действительно думаешь, что этот малыш хоть когда-нибудь будет счастлив?! Что это за жизнь, Аня?! Овоща?! Хоть на минуту оставь свою доброту где-нибудь в стороне и подумай! От него даже родная мать отказалась, не выдержав… И, по правде говоря, я не могу ее в этом винить!

– Не все люди готовы принять особенных детей, но это еще не значит, что… Да, будет нелегко. Я это прекрасно осознаю. И… — лепетала жена, но уже несколько неуверенно.

– Настя должна была следить за ним еще пару лет. За границей я нашел реабилитационный центр. Там ему обеспечат необходимый квалифицированный уход. Я просто думал, что с родной матерью на начальном этапе ему будет лучше. Что ж! Я ошибся. Значит, он отправится туда раньше!

– Нет! — выкрикнула она, скрестила руки на груди и с вызовом вздернула подбородок. — Я его не отдам! Он будет жить с нами!

– Аня! Очнись! Ты готова угробить свою жизнь, чтобы ухаживать за больным ребенком?!

– ДА! — выпалила она на одном дыхании. — Я откажусь от гастрольной деятельности. Мне все равно не особо нравилось выступать. Я больше люблю сочинять музыку. И мы наймем квалифицированную няню, она будет мне помогать ухаживать за Мишей.

– Ты откажешься от своей мечты, чтобы следить за ребенком, который мало того, что… так еще и не твой?! — от удивления челюсть Стаса поползла вниз, а глаза округлились. Она обманывает себя. Его славная девочка просто пожалела маленького больного мальчика. Аня до конца не осознавала, на что подписывается. — Я тебе не позволю!

– А я не собираюсь спрашивать твоего разрешения! — закричала она. — Мой брат был аутистом. И знаешь, мой отец никогда не согласился бы его отдать чужим людям на воспитание! Они с матерью…

– Так я не твой отец, Аня! — рявкнул Стас. — Мне жаль тебя разочаровывать, но если ты все это время видела во мне своего благородного папочку, то у нас с тобой большие проблемы…

– Ты только сейчас заметил, что у нас проблемы, Стас?! — криво усмехнулась Анна, вскинув руки в стороны, — Я даже не знаю, что меня больше злит… То, что ты изначально не рассказал мне о диагнозе своих родителях, завел ребенка на стороне и умолчал об этом! Или то, что ты с легкостью готов отказаться от Миши!

– Отношения с Настей у меня закончились, как только у нас тобой все закрутилось, — Стас попытался объяснить. — Она забеременела до этого момента! Я тебе не изменял! Я о ребенке узнал, когда уже было поздно делать аборт и…

– А почему я должна тебе верить?! Ты столько лет скрывал от меня сына! И, знаешь, что…

– Не смей… — зашипел он, прекрасно осознавая, к чему она вела. Судя по тому, как ее трясло, как лицо исказила гневная гримаса от острой обиды, а в глазах стояли жгучие слезы — у Стаса не осталось никаких сомнений в том, что именно последует дальше.