Ты - Моя Вера
Шрифт:
Когда Стас вернулся в дом, то услышал голос плачущего ребенка. Он вошел в столовую и увидел сидящего в детском кресле Мишу, который раскачивался взад-вперед, повторяя одно и то же:
– Красный и желтый! Красный и желтый! Красный и желтый!
– Я не понимаю, сына! Объясни нормально! — чуть ли не молила Армине, с ужасом глядя на ребенка и от бессилия размахивая руками.
– Красный и желтый! Красный и желтый! Красный и желтый! — не унимался малыш, продолжая свою жуткую истерику.
– В чем дело? — спросил Стас, входя в огромную светлую комнату.
–
– Красный и желтый! Красный и желтый! Красный и желтый!
– Вай, Мишенька! Ну, объясни бабушке, чего ты хочешь?! Я не понимаю! — уже сама чуть не плача, просила мама-джан.
– Армине, в чем дело?!
– Аня уехала проверить, как там дела с ремонтом в ее школе, а он плачет все время! И я не понимаю, чего он хочет и как его успокоить! — лепетала испуганная Армине. — Мишенька, ну успокойся, пожалуйста, ну… Вай, как же быть?! Да что же мне делать?!
– Красный и желтый! Красный и желтый! Красный и желтый! — ребенок раскраснелся, жутко орал и громко всхлипывал.
– А когда он стал разговаривать? — недоуменно спросил Стас, прекрасно зная, что у сына серьезные проблемы с речью.
– Ему какие-то лекарства то ли поменяли, то ли отменили! Я не в курсе! О, Господи! Где же Анечка?! — Армине, как заведенная, то металась по комнате, то кружила вокруг ребенка, набирая номер Анны.
– Красный и желтый! Красный и желтый! Красный и желтый! — малышу стало не хватать воздуха от неконтролируемых слез, и он немного задыхался.
– Армине, успокой его! На руки его, что ли возьми!
– Я не могу! Если я до него дотронусь, крика будет в два раза больше! Он только Анечке разрешает к себе прикасаться!
– Красный и желтый! Красный и желтый! Красный и желтый!
– Апельсин?! — услышал он у себя за спиной. Умирая без нее в Швейцарии, Волков только теперь осознавал, насколько он соскучился. Вся его адская сущность затрепетала, когда Анна вошла в комнату. Ее нежный сладкий до боли будоражащий голос, переворачивающий все внутренности, ее распущенные шелковые длинные волосы, в которые он хотел зарыться носом и вдыхать, не переставая фиалковый запах, ее фарфоровая кожа, созданная только для его касаний, ее изумрудные, но отчего-то очень грустные глаза, в которых он отчетливо хотел видеть лишь свое отражение… Весь ее облик, неповторимый ангельский облик, сводил его с ума!
– Миша, ты хочешь апельсин?! — повторила девочка-наваждение.
– ДА-А-А-А-А-А! — с неимоверным облегчением выдохнул малыш, неуклюже вылез из защитного кресла и кинулся в объятия Анны.
Волков продолжал стоять не шелохнувшись. Неосознанно Мише удалось на секунду привлечь внимание Стаса и отвлечься от мыслей о жене. Он наблюдал очень странную картину! Учитывая его диагноз, Волков не ожидал от сына такой прыти.
– Вай, ребенок хотел кушать?! А я ему не дала! — заверещала Армине, — Почему красный и желтый?!
– Если смешать эти два цвета, то получится оранжевый. А оранжевый — это апельсин, да, Миша?! — ласково
– И как я должна была это понять?! Я вам что, художник?! — возмущалась Армине, подавая огромную тарелку с фруктами на стол.
– Армине, ты ни в чем не виновата. Все в порядке.
Продолжая плакать, но уже тише, малыш неожиданно стукнул Аню по плечу.
– Нет, Миша. Мы не деремся. Бить меня нельзя. Ты соскучился. И злишься, что тебя не поняли. Это нормально. Но драться нехорошо, — спокойно сказала Анна. Мальчик тут же виновато спрятал голову у нее на груди.
– Красный и желтый! Красный и желтый! Красный и желтый! — всхлипывая, упрямо продолжал бормотать малыш себе под нос.
– Да, папа почистит тебе апельсин!
– Так я быстро сейчас! — Армине, доставая нож для резки фруктов.
– Нет, — возразила жена. — Мише папа почистит апельсин. Правда? — спросила Аня, одаривая мужа таким взглядом, словно он не имеет права отказаться. Волкову ничего не оставалось, как почистить спелый фрукт.
– Держи! — он протянул сыну дольку.
– Положи на тарелку, — попросила Аня, улыбаясь. — Он… так скажем, слегка брезглив. Ему не нравится прикасаться к людям. И что-либо брать у них прямо из рук.
Стас положил дольку апельсина на тарелку. Жена спустила ребенка с рук, и он настороженно подкрался к столу и взял кусочек фрукта. Сам! Неуклюже, но он это сделал самостоятельно! Своими пухлыми детскими пальчиками! Учитывая задержку в развитии и проблемы с достижением предмета рукой, то, что сейчас наблюдал Волков своими глазами, было сродни чуду!
– Что нужно сказать папе? — ласково спросила Аня.
– Дай ЕЩЁ! — уверенно заявил малыш, чуть ли не отдавая ему приказ.
Аня тихо захихикала и добавила:
– Нет, надо сказать “спасибо”.
– Угу, — буркнул малыш, соглашаясь и добавил. — Быстрее!
Опешивший Волков тут же положил на тарелку еще несколько очищенных долек.
– Объяснишь, что здесь происходит? — обратился Стас к жене.
– Ему отменили транквилизаторы. И другие лекарства, — начала Анна. — Абсолютно все. Из-за отмены иногда бывают такие… нервные ситуации. Но врач говорит, что скоро это должно пройти, — она ласково посмотрела на сына и обратилась к нему. — А еще Мише надо научиться просить то, чего он хочет, да Миша?! И не злиться, если люди сразу не понимают его. Надо объяснять!
Ребенок не смотрел на Аню. Волков заметил, что он в принципе избегает любого прямого контакта с взглядом собеседника. А сейчас его внимание всецело было зациклено на злосчастном апельсине и, кажется, он даже не расслышал Анну.
– Не понял, как они могли отменить ему лекарства, если он… у него же ДЦП!
– А вот и нет! — воскликнула жена. — Нет у него ни ДЦП, ни синдрома Дауна, ни эпилепсии, ни задержки в развитии! — Анна засияла. — Я его, кажется, проверила на все на свете! Просто врачи пока не могут определиться с диагнозом.