Ты моя самая
Шрифт:
Мирра медленно отступила в тень, чтобы её не заметили, и как раз вовремя: оба оборотня вдруг одновременно посмотрели на окно.
— Надо уходить отсюда, — прошептала она, почти на цыпочках прошла вдоль стены, повернула за угол и... столкнулась с шагосскими выпускницами. Вот кого-кого, а сестру Берга ей совсем не хотелось видеть! Всё это время Мирре получалось избегать встречи с ней, а сегодня вот не повезло.
Подруги в изумлении остановились. Видно, они тоже не ожидали повстречать в этот час кифийку в коридоре. Ведьмочка застыла на месте,
— Ты ведь могла убить его! Ненавижу!
Девушки покатились по полу, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой. Воительница охнула и сцепила зубы от боли, когда сестра Берга навалилась на неё всем телом.
— Но не убила же, — со злостью ответила Мирра, перехватывая руку ведьмочки и не давая той ударить себя по лицу. — И хватит уже заступаться за него! Смешно ведь.
— Ах тебе ещё и смешно?! — Орджина вывернулась ужом и ударила кифийку по лицу.
— Ах ты ж!.. — Мирра подмяла под себя ведьмочку и с удовольствием врезала ей под левый глаз в ответ.
— Зачем ты вообще появилась в нашей жизни? — Орджина вцепилась в волосы воительницы, пытаясь проморгаться. — Сидела бы на своей Меотии! Нет же, припёрлась. Не появлялись семьдесят лет и дальше бы не приезжали. Кто тебя звал-то сюда?
Девушки покатились по каменному полу, душевно таская друг друга за волосы и периодически меняясь местами — то одна сверху, то другая. А вокруг, ругаясь самыми последними словами, бегали Нанира и Дорта, пытаясь разнять их.
— Да чего ты взбесилась? — возмутилась Мирра, вновь оседлав соперницу. — Живой твой братик! Живее всех живых!
— Да как ты можешь судить, живой он или не живой, — пыхтела Орджина, пытаясь скинуть с себя воительницу, — если сама ни разу в жизни не испытывала того, что сейчас переживает мой брат? Что ты можешь знать о неразделённой любви? Да лучше смерть, чем жить без возможности коснуться, видеть, говорить с любимым человеком! А ты ещё и его истинная пара! — выкрикнула она, и её глаза подозрительно заблестели.
Подруги ведьмочки всё же смогли вклиниться между дерущимися: Дорта удерживала Орджину, а Нанира — Мирру, но девушки продолжали тянуть друг к другу руки и шипели, как змеи.
— Мне плевать на ваши истинные пары! — Мирра упорно вырывалась из захвата лисички. — Для меня это всего лишь слова, и ничего больше.
— Слова? — повторила Орджина. — Всего лишь слова?! Да ты же для него — весь мир! Он дышать без тебя не может! А для тебя это всего лишь слова?! — Услышав такое, Мирра вдруг замерла и ошеломлённо уставилась на ведьмочку. — Бесчувственная чёрствая сука! Вот ты кто! — в сердцах выругалась Орджина.
— Да что с ней говорить? — влезла в разговор Дорта. — Всё равно ведь не поймёт. У неё есть только одна
— Нет, так нельзя! — Нанира на мгновение представила: а если бы у неё так же сложились отношения с Лодэтом? Сердце её сжалось от тоски только от одной мысли об этом. Заглянула в лицо кифийки: — Слушай, может, всё же поговорим?
Мирра кивнула. Она сама от себя не ожидала, что согласится. В голове набатом звучали слова Орджины: “Да он дышать без тебя не может! Ты для него — весь мир!”
— Тогда пойдём к нам, — предложила лисичка.
Девушки в полном молчании дошли до комнаты шагосских выпускниц. Мирра в нерешительности остановилась возле дверей.
— Ну, заходи уже! — предложила Нанира. — Вот, присаживайся. — Поставила для строптивой гостьи стул посередине комнаты, а сама рухнула на свою кровать. — Будем тебя просвещать. И начнём с того, что я тоже нашла свою истинную пару, — хитро улыбаясь, пропела она. — Моего славного гнома — Лодэта.
Мирра опустилась на стул и ойкнула: предплечье обожгло болью. Покосилась на руку: на рукаве туники расплылось кровавое пятно. “Видно, разошёлся один из швов”, — с сожалением подумала она; ей так не хотелось возвращаться в целительскую, что она готова была оставить всё как есть, вот только прямо сейчас надо было чем-то перевязать рану.
За её взглядом проследила Орджина, недовольно поджала нижнюю губу и тяжело вздохнула. Прошла к огромному сундуку и достала из него плетённую корзинку своей матери, в которой хранилось всё необходимое для оказания первой помощи, и сняла с полки чистое полотно.
— Давай посмотрю, — беззлобно предложила Орджина, подходя к кифийке. — У меня есть опыт в этом деле, — на всякий случай добавила она, замечая недоверчивый взгляд гостьи.
А Мирра рассматривала лицо сестры Берга, под левым глазом которой красовался лиловый синяк.
— У тебя синяк под глазом, почему? — тихо спросила она, полагая, что у оборотней такого не бывает.
— Потому что ты меня ударила, — ответила Орджина, с громким стуком ставя корзину на стол и вытаскивая из неё несколько склянок и иглу странного вида. — Кстати, у тебя такой же.
— Ну так я же человек, — усмехнулась Мирра. — Для меня это нормально. А ты оборотень. Разве у тебя не должно было это тут же исчезнуть с лица?
Шагосские выпускницы переглянулись между собой и тихо засмеялись.
— Что смешного? — поинтересовалась кифийка, наблюдая за ведьмочкой, которая плеснула немного плохо пахнущей жидкости в небольшую ёмкость и погрузила в неё нить и иглу.
— Я тоже человек, — нехотя призналась Орджина, предпочитавшая не говорить о том, что она приёмная дочь Берриза. Но сейчас был особенный случай. — Меня Талэк удочерил.
Мирра прищурилась. Получалось, Берг ей даже не родной брат. Хотелось съязвить по этому поводу, но она не решилась шутить над вспыльчивой целительницей, в руках которой сейчас была игла и склянка с жутко вонючей жидкостью.