Ты моя самая
Шрифт:
Альрик с Гренвиром переглянулись и бросились догонять друга. Этот праздник любили и ждали все оборотни. Было в нём что-то особенное! И он наступал уже завтра.
Глава 25
Эта ночь воистину была сказочной, в самом воздухе было разлито волшебство. На чёрном небосклоне, словно россыпь драгоценных камней, сверкали разноцветные звёзды, и всюду, куда ни кинь взгляд, ярко горели огромные костры, искры от которых поднимались в тёмную вышину и терялись среди звёзд. В жарком пламени оглушительно потрескивали сухие ветки, и по огромной поляне плыл дурманящий аромат жареной дичи. То там,
Мирра сидела возле одного из таких костров с куском мяса, насаженным прямо на ветку, и с интересом наблюдала, как шагосские выпускницы с другими юными ученицами академии танцуют по другую сторону от костра. Это было завораживающее зрелище. Девушки и её звали, но Мирра не рискнула выйти к ним, потому что не была уверена, что сможет так же красиво двигаться. А вот Аурика пошла и с удовольствием повторяла движения за Дортой.
— Такое угощение мне по нраву, — довольно пробасил Громер, вонзая зубы в кусок мяса и едва успевая подхватить языком вытекающий из него сок. — Вот бы ещё настоящего вина дали, — посетовал он, делая большой глоток холодного, почти ледяного травяного чая; маги специально для празднества сварили напиток, который много веков назад пили старейшины, нашедшие шагосский источник. — Чай-то совсем не хмельной, — огорчённо проговорил он. — Но, надо отметить, довольно приличный на вкус.
— Ешь то, что дают, и пей то, что наливают, — философски проговорил Лодэт, не отводивший взгляда от лисички, которая танцевала напротив и призывно смотрела на него.
Мирра хмыкнула. Даже ей были понятны такие знаки внимания. Покосилась на раскрасневшегося гнома; он уже несколько раз поправлял на себе рубаху и приглаживал волосы, но те, как назло, снова возвращались в своё привычное состояние — дыбом во все стороны.
— А вы заметили, что прежде, чем зажечь свои костры, они сначала зарезали рядом с ними дичь? — спросил Громер, хитро поглядывая на своего соотечественника; почему-то в академии забылась вся вражда, и гномы общались, как старые друзья. Может, и правда это место было особенным, священным?
— Да, заметили, — ответила за всех Мирра, откусывая кусочек мяса и запивая холодным напитком. — Это что-то значит, да? — поинтересовалась она, жмурясь от удовольствия.
— Кровью этих животных они благословили землю, на которой живут, — пояснил Громер. — И заметьте, они забили ровно столько дичи, сколько сегодня смогут съесть. — Толкнул друга локтем и тихо проговорил: — Слушай, шёл бы ты уже к ней, а то она сейчас в тебе дырку проглядит.
— Думаешь, не пошёл бы, если б умел, — зло прошипел Лодэт. — Я по большей части мастер секирой махать, а так, как эти голубки двигаются, не умею.
Глаза Наниры вдруг вспыхнули, она хищно улыбнулась, показывая ряд мелких белых зубов, и лёгкой поступью, словно крадучись, лисичка двинулась в их сторону. Мирра даже жевать перестала, наблюдая за девушкой.
— Всё, брат, ты попал! — констатировал Громер, невинно хлопая пушистыми ресницами.
— Лодэт, — пропела Нанира тонким голосом, — а Лодэт? — Рыжий гном уставился на неё, как кролик на удава. — А не хочешь ли ты со мной прогуляться. Я знаю в этом лесу отличные
— Я это… того... — смутился Лодэт, напрочь позабыв, что хотел сказать; поднялся во весь рост, вытянулся, чтобы казаться выше, гордо выставил левую ногу вперёд и выпятил и без того мощную грудь. — Вот!
— Ты составишь мне компанию? — вкрадчиво проговорила Нанира, подходя к гному вплотную; её ноздри трепетали, а в глазах отражались оранжевые блики огня. — Ты просто потрясающе пахнешь, — страстно прошептала она, проводя кончиком языка по пересохшим губам.
Мирра откусила кусок мяса, но ей пришлось срочно выплюнуть его, потому что она подавилась и закашлялась. Громер тотчас от души хлопнул её по спине, заставляя пригнуться, а сам довольно усмехался, наблюдая за другом.
— А нас не заругают за такие вольности? — охрипшим голосом спросил Лодэт, подходя к лисичке и беря её тонкую руку в свою широкую ладонь.
— Не заругают, — прошептала Нанира, не веря своему счастью. — Сегодня можно всё!
И они, глядя друг другу в глаза, зашагали в сторону тёмного леса.
Мирра даже рот открыла, провожая парочку изумлённым взглядом.
— Вот это я понимаю. Сразу видно, нашей породы! — восхищённо заорал Громер, пытаясь от переизбытка чувств приобнять гордую кифийку, но та уклонилась от его объятий и осуждающе посмотрела. — Эх, тоже, что ли, пойти кого-нибудь найти себе.
— Не знаю, как ты, а мне точно надо ненадолго отлучиться, — недовольно проворчала Мирра, поднимаясь на ноги и решая, в какую сторону податься, чтобы уединиться; куда ведь ни посмотри, везде одни костры, шум да веселье. С силой воткнула прут с мясом в землю рядом с костром. — Пойду пройдусь.
И зашагала в сторону, противоположную той, куда ушли Лодэт и Нанира.
Берг поднялся с бревна и обошёл костёр, чтобы лучше видеть свою кифийку. Всё это время он не отводил взора от девушки. И вот сейчас она направлялась в сторону леса. Одна.
— Давай, иди за ней. — Торольв легонько подталкивал друга в спину. — Ну же, что встал истуканом?
— А вдруг она по нужде отлучилась? — Берг чувствовал себя очень неловко, но, видят боги, он едва сдерживался, чтобы не броситься за ней в темноту леса.
— Быстро посчитай до десяти и иди, — предложил Торольв.
— Пф, — фыркнул Альрик. — Она что тебе, кобель? До десяти мало! Считай до пятидесяти, — выдал он с умным видом. — С чувством, с выражением! А лучше подожди, пока вернётся обратно, так уже будет наверняка.
И тут же, словно в подтверждение его слов, кифийка появилась на поляне и направилась к своему костру.
— Во, — обрадовался Торольв, выглядывая из-за плеча друга. — Теперь точно иди!
Берг сделал шаг и в нерешительности остановился, вопрошающе посмотрел на друзей:
— А что я ей скажу?
Мужчины в недоумении уставились на него, усиленно соображая, что можно спросить или сказать в такой ситуации.
— М? Спроси её, — первым заговорил Сверр, задумчиво сводя брови. — Какое она, например, любит мясо: зайчатину или кабанятину.