Ты моя самая
Шрифт:
— Да-а-а? — Мирра выглядела ошеломлённой. — Тогда зачем всё это?
— Первый отборочный — считается самым важным этапом! — Дуртахт не смог сдержать своей улыбки, замечая неприкрытое удивление воительницы. — Мастера оценивают будущих своих учеников по тем качествам, которые они приобрели вне стен Шагоса, и таким образом узнают их недостатки и слабые стороны боевой подготовки, отмечают для себя, над чем в дальнейшем стоит поработать с каждым из них.
— Что тогда получается? Все, кто участвовал в первом туре, просто зачисляются на обучение? — в голосе девушки
— Да, — не стал лукавить Дуртахт. — Отныне ты являешься ученицей Шагоса. Сегодня вечером проведут официальный ритуал, чтобы это древнее место стало считать вас своими. — Лукаво улыбнулся: — Вот только вопрос: захочешь ли ты сама обучаться здесь дальше? Это станет ясно буквально в следующие три дня. Я видел, как ломаются сильные мужчины. Что тут говорить о женщинах, которых природа изначально сделала слабее?
— Женщины слабее? — Мирра остолбенела. — Да кто вам такое сказал? То, что может сделать женщина, никогда не сможет повторить мужчина! — Подозрительно прищурилась: — И что это за странный вопрос такой: захочешь ли ты сама обучаться здесь дальше? В чём подвох?
— А нет никакого подвоха. — Друид устало присел на ближайшую кровать. — Нагрузка настолько велика, что новобранцы не выдерживают и сами принимают решение уйти. Процедура проста: нужно всего лишь подойти к воротам и ударить в колокол; тотчас откроется потайная дверь, и как только ты шагнёшь за порог, с тебя и твоего оружия снимется вся шагосская магия. И неважно, в какое время суток ты решишь покинуть эти стены, главное — обязательно пройти через эту магическую дверь, предварительно позвонив в колокол. Это означает расторжение договора с этим древним местом. Кстати, привратники, которые дежурят на воротах круглые сутки напролёт, не спросят и не остановят такого бедолагу, лишь отметят убывание одного ученика из стен Шагоса. И ещё… если вдруг, выйдя за стены Шагоса, ты одумаешься и решишь вернуться, то обратно ты уже не сможешь пройти.
Это была полезная информация! Но Мирра не могла поверить в то, что кто-то по доброй воле вот так вот просто распишется в собственной слабости. Это ведь позор!
— Так что тебе не о чём переживать! — Дуртахт встретился взглядом с воительницей. — Как бы ни закончился сегодня бой для новобранца, завтра он в любом случае выйдет на полосу препятствий.
— Вот, значит, как! — Мирра едва заметно улыбнулась, скулу тут же пронзила резкая боль. — Но этот гад меня ударил, — разозлилась она, осторожно касаясь места, куда пришёлся удар.
— Поверь мне, если такое произошло, значит, в том была необходимость, — чеканя каждое слово, произнёс друид, при этом глаза его вдруг зажглись мальчишеским озорством. — Прими это как должное!
— Что-о-о? — У Мирры глаза на лоб полезли. — Бьют по роже, а ты терпи, так получается?
Друид довольно покивал головой.
— Ну уж нет! Я так это не оставлю. — Мирра быстрым шагом направилась к выходу. И тут до неё дошло, что она не знает, куда идти. Остановилась возле двери и оглянулась: друид, целители даже не пошевелились. —
— Вниз по лестнице, — ответил ей молодой целитель, стоявший у окна. — Свернуть по коридору направо, пересечь площадь с фонтаном, ориентируясь на башню с часами, пройти внутренним двориком замка Берлогов, и ты окажешься на втором поле.
— Спасибо, — поблагодарила Мирра и взялась за ручку двери.
— Мирра из рода Тиадары, — назвал Дуртахт девушку по имени. Он просмотрел списки сразу, как только ректор принёс девушку в лазарет. — На тебя не действует никакая магия. Что это: свойство личного характера или же какой-то древний артефакт?
— Не понимаю, о чём вы говорите. — Мирра выглядела удивлённой и заинтересованной.
— Я попытался свести синяки магией, но это оказалось бесполезной тратой сил. На тебе стоит какой-то мощный щит, который даже не экранирует, а поглощает магическую энергию. Поэтому я и спрашиваю: что это такое — твои личные свойства или древний артефакт?
— Не знаю, — быстро ответила Мирра, а про себя подумала: "Может, это повязка с руническим символом, которую мне передала сама царица-мать?" Мельком посмотрела на свою руку: повязки на месте не было. Покрылась липким потом.
“Так, спокойно! Если бы я её потеряла, магия друида непременно подействовала бы на меня, значит, повязка всё ещё на мне”.
Почему-то она больше не сомневалась, что это именно подарок царицы-матери снабдил её такими уникальными свойствами. И тут она заметила торчащие из-за пояса юбки полоски ткани, при этом самой руны не было видно. Такое ощущение, что повязка свалилась, её подобрали и как попало засунули за ремень.
— Если это всё, то я тогда пойду, — нетерпеливо произнесла Мирра.
— Подожди, — остановил её Дуртахт и обратился к своему ученику: — Эримон, подай ей целебную мазь. — Взглянул на воительницу: — Будешь перед сном смазывать свои синяки, и от них в скором времени не останется и следа.
— Спасибо, — поблагодарила Мирра, забирая у юноши небольшую баночку и выскакивая за дверь.
Она спустилась по лестнице, прыгая через две ступеньки, бегом промчалась по коридору.
“Из-за этого гада я всё пропустила. А мне так хотелось посмотреть, как проведут бой гномы и та девушка в шкурах. Может, ещё успею?” — И припустила ещё быстрее через площадь, ориентируясь, как ей посоветовали, на башню с часами.
Ворвалась во двор старинного замка и остановилась. Возле входа в главное здание стояли три девушки и четверо мужчин, трое из которых были те самые, что поторопили сегодня распорядителя, который не хотел вносить её в список, а четвёртый…
“Ах, вот ты где!”
Мирра пошла быстрее, сжимая и разжимая кулак правой руки. Первой её заметила девушка, которую она видела в загоне, а за ней и красноглазый преподаватель, которого она про себя называла “волк-переросток”.
— Легка на помине, — тихо проговорил Альрик, с тревогой наблюдая за приближением кифийки; ощущение было такое, что она идёт вовсе не обниматься. — Твоя идёт.