Ты моя проблема
Шрифт:
Из поселка сразу еду к Юле. Мне нужно с ней поговорить. Выяснить все раз и навсегда. Именно сейчас. Я не смогу дотерпеть до завтрашнего дня.
В общежитии меня не замечают. Я стараюсь как можно сильнее утонуть в своем огромном капюшоне так, чтобы не было видно лица.
Когда Юля видит меня на пороге, у нее слегка дергаются уголки губ.
— Что-то случилось? — бормочет растерянно.
— Я пройду?
— Конечно, — хмурит лоб, — проходи.
— Спасибо.
Стягиваю с головы капюшон, прилипаю спиной к стенке.
Но я не могу. Смотрю в пол и абсолютно не знаю, с чего начать этот нелегкий разговор.
Мельком замечаю валяющийся на кровати чемодан. Он открыт, но уже доверху наполнен вещами.
— Куда-то уезжаешь?
— Это… да, просто… — трет ладони друг о друга. — У тебя все в порядке?
У нее обеспокоенный голос. Словно она искренне волнуется. Словно…
— Зачем ты это сделала? — поднимаю взгляд. Наши глаза сталкиваются.
Буквально пару секунд. Но я вижу весь тот ужас, что творится у нее внутри. Она напугана.
— Зачем, Юль? — прижимаю пальцы к губам.
Не понимаю. Не верю. Все еще хватаюсь за соломинку. Не хочу верить.
— Я… прости меня.
Она трет виски, озирается по сторонам. Глубоко дышит.
— Прости, я не хотела. Это… так вышло. Понимаешь? Просто вышло. Все бы все равно узнали. Мне нужны деньги. Деньги.
— Из-за денег ты выставила меня сумасшедшей, которая спит с родным братом. Зачем это вранье?
— Я этого не говорила. Я сказала, что сводные, я сказала им… — ее трясет. — Они все перевернули. Понимаешь?
— Нет.
Смотрю на ее живот, и она мгновенно прикрывает его руками.
— Я хочу для своего ребенка лучшей жизни, не такой, что была у меня. Мне нужны эти деньги, Ксюша. Нужны.
— Но почему так, Юль? Это всего лишь деньги, можно же иначе.
— Иначе? Иначе? — она смеется. Просто заливается смехом. — Что ты несешь Ксюш? Как иначе? Кому я нужна? У меня нет богатенькой мамы или мужика. Никого нет. А у тебя есть все, и ты это не ценишь. Ноешь вечно. Ноешь. Проблемы эти придумываешь. Которых нет. Нет у тебя проблем, Зайцева. Нет и никогда не было. Удочерили тебя? Так радуйся, что ты не в интернате росла. Радуйся, а не во враги их записывай!
60
Она кричит. Громко. Надрывно. Смотрит мне в глаза и, стиснув зубы, издает какие-то смертельные звуки. Замогильные.
— Уходи, Ксюша, — бросает взгляд на дверь, — уходи.
Отлипаю от стенки и делаю шаг. Огибаю ее осевшее на пол тело и тянусь к ручке. Когда переступаю порог, оборачиваюсь.
Юля продолжает сидеть на полу и раскачиваться из стороны в сторону.
— Ну ты и дрянь, — это все, что я могу из себя выдавить.
Хлопаю дверью, накидываю капюшон и спускаюсь на улицу. Дрожащими пальцами набираю номер Дениса. Гудки кажутся такими долгими. Растягиваются на тысячи секунд. Ледяной
— Да.
— Забери меня, — шепчу, потому что больше не могу сдержать слез. — Забери меня отсюда.
— Где ты?
— В общаге.
— Зачем ты туда поехала?
— Мне нужно было услышать это от нее. Просто нужно было. Приезжай, пожалуйста, Денис. Я очень тебя прошу. Приезжай.
Кажется, я сбрасываю вызов первая. Растираю слезы по лицу. Мне так плохо. Отвратительно. Кусаю свое запястье и часто всхлипываю. Хочется кричать, но я сдерживаюсь. Мы же были подругами. Да, не полжизни, но за эти полтора года я настолько прониклась нашими отношениями. Юлька стала мне сестрой. Ближе, чем Оля. Ближе, чем все. Я была готова для нее на все. Почему она не сказала про деньги? Мы же могли что-то придумать. Могли бы. Но она выбрала другой путь… она выбрала предательство.
Денис приезжает быстро. Или же мне так только кажется. Я настолько погружена в свои мысли, что не сразу замечаю его приближающуюся ко мне фигуру.
— Ты что творишь?
Я сижу на асфальте, прижавшись спиной к стенке на торце здания общаги. Холода не чувствую. Но промерзла уже насквозь.
Денис обхватывает меня под талией и поднимает с земли.
— Ты приехал, — прикрываю глаза.
Цепляюсь за него, как за спасательный круг. Обнимаю. Дышу. Рядом с ним я чувствую себя иначе. Увереннее.
— Прости меня, — облизываю обветренные губы, — ты один поддержал меня вчера. Только ты. А я… я снова чуть все не испортила.
Соколов молчит. Поднимает на руки. Так и несет к машине. Тесно прижимая к груди. Уже в салоне обхватывает мои ладони, крепко сжимает в своих руках. Ловит мой бегающий взгляд и практически рывком тянет на себя. Целует. Даже не так. Клеймит. Выбивает из легких остатки воздуха.
У меня дрожат пальцы и сто процентов расширены зрачки. Он рядом. Просто рядом, и этого уже достаточно.
— Не плачь.
У него теплые руки. На улице такой холод. А у него горячие ладони. Он обхватывает ими мои щеки. Снова целует. Едва ощутимо.
Включает печку. Я чувствую потоки теплого воздуха, они медленно окутывают тело и пробираются под расстегнутый пуховик.
— Я тоже был не прав. Я так часто на тебе срываюсь. Из-за пустяков. Тебе нужно от меня бежать.
Он улыбается.
Касаюсь пальцами его губ. Внутри все переворачивается. Я знаю, что неоходимо сказать. Нужно выразить свои мысли. Это важно. Кажется, что сейчас нет ничего важнее этого.
— Между нами чувства, Денис, — отвожу взгляд. Немного нервничаю. — Я вчера у тебя спрашивала, что между нами… и ты сказал, что не можешь это объяснить. А я могу. Между нами чувства. Такие сильные. Наверное, немного неправильные. Ненормальные. Но они есть. Я знаю это.
— У тебя губы синие, — шепчет, склонившись ко мне совсем близко. Несколько миллиметров.