Ты - Моя Душа

Войнова Яна

Лора Николаевна Северова слушала, не перебивая, с внимательным выражением лица, но будто безучастно. В ее глазах не было жалости, то чего так ненавидела Арина. И за это она была чрезмерно благодарна жене губернатора.

— Че я могу сказать, — после того, как Арина закончила, сказала Лора. — П*здец полный.

— Я не знаю, что мне делать, — растерянно прошептала Арина, вытирая катившиеся слезы со щеки. — Аборт? Убью ребенка, но никто не даст мне гарантию, что выживу я. Ребенка не будет, но и меня может не быть. Рожу

ребенка, но тогда точно умру. И вот как я должна решить?

— Жизнь сплошной авантюризм, пусть ведет по ней флипизм! — неожиданно выдала госпожа Северова и широко улыбнулась.

— Чего? — не поняла Арина.

— Смотри, в какой-то момент надо просто затихнуть. Скрестить пальцы и надеяться на лучшее. Или поддаться флипизму. Это псевдофилософия, которая все важные решения отдает на откуп монетке. В моем любимом комиксе Диснея профессор Бетью убеждает Дональда Дакка принимать все важные решения, подбрасывая монеты.

Аверина слушала ее с открытым ртом и не понимала. Эта рыжая женщина действительно думает, что Арина решит исход своей и ребенка жизней с помощью чертовой монетки? «Орёл» — Арина делает аборт, «решка» — ребенок будет жить! Она издевается?!

— Извини меня, пожалуйста, но я должна спросить, — начала Арина, смотря на Лору с выпученными глазами, — ты сумасшедшая?

— Я жена — Вадика Северова, — хмыкнула Лора. — Ты какой меня представляла?!

— А, ну да, — ответила Арина. Затем женщины переглянулись и прыснули со смеху. Вадика Северова неоднократно называли отчаянным психом, если не хлестче. Этот человек не боялся никого и ничего. Наверное, поэтому он нашел себе женщину под стать.

— Можем решить проблему быстро, — предложила Лора.

— Я монетку подкидывать не буду. Это безумие, — отрезала Арина. Прищурившись, Северова загадочно улыбнулась и сказала:

— Есть другой способ.

— Какой?

— Пристегнись, — хмыкнула Лора, погладила свой большой живот и сказала, обращаясь к нему, словно заранее извиняясь: — Так два веселых гуся, сидим смирно. Маме надо оторваться.

Она завела мотор, и они выехали на трассу, полную машин. Сто…сто двадцать, сто восемьдесят…

— Лора, остановись, — возмутилась Арина слишком быстрой езде.

Двести… двести двадцать…

— Лора, что ты делаешь?! Тормози!

Двести сорок…двести шестьдесят…двести восемьдесят…

От страха Арина вжалась в сиденье, обхватила руками свой живот и заверещала:

— Лора! На моего тебе плевать, своих детей пожалей, психопатка! У тебя же двойня. Господи, Лора, что ты творишь?!

Северова не слушала ее, а лишь довольно улыбалась и явно наслаждалась быстрой ездой по городу.

Триста, триста двадцать…

— Если с моим ребенком что-нибудь произойдет, я тебе клянусь, я… я не знаю, что тебе сделаю!

Арина уже видела перед глазами картинки как в остросюжетных фильмах, как они врезаются в другую машину, или мотоциклиста,

как ее голову размазывает о стекло. Холодный пот стекал с ее лба и от страха она зажмурилась.

Триста тридцать, триста пятьдесят…

— Твою мать, Лора! Если ты угробишь моего ребенка, я тебя самолично придушу и плевала я, кто у тебя там муж! Мой Аверин лучший адвокат в этом городе, он засудит Северова и пустит по миру! Он оставит его нищим! А тебя я убью! Ты — покойница! Лора, тормози! Лора, у меня девочка будет! Я хочу эту девочку-у-у! — давясь слезами, орала испуганная до чертиков Арина.

— Именно то, что я хотела услышать, — заключила чокнутая на всю голову госпожа Северова и стала сбавлять скорость. Она выехала с трассы и припарковала машину в каком-то тихом закоулке.

— Психопатка! — возмутилась заплаканная Арина жалким шепотом, вытирая слезы с лица и пытаясь успокоиться.

— Я могу тебе сказать, лишь три вещи. Первое: в свой адрес я слышала оскорбления и похлеще, — хмыкнула Лора, развернувшись к ней.

— А второе, — продолжила за нее Арина и выдохнула, словно с облегчением: — Я, кажется, свой выбор уже сделала, ведь так?

Лора долго молчала, смотря сквозь лобовое стекло, а потом тихо прошептала:

— Знаешь, а я хотела бы такую маму… Которая выберет спасти меня, а не себя.

— Я могу ее никогда не увидеть, — сказала Арина сквозь текущие непрекращающимся потоком слезы. — Не смогу дотронуться до нее, погладить. Я никогда не смогу сказать, как сильно я ее люблю…

— Она будет знать, — ответила Лора, сжимая ее руку. — Поверь мне, она будет точно знать, что ее мама любит.

Обе женщины замолкли, каждая думая о чем-то своем.

— А третье?

— Что?

— Ты сказала, что ты три вещи хочешь сказать, — уточнила Арина.

— До уровня моего мужа в плане истерики, тебе еще очень далеко, — хмыкнула Лора. Вдруг на передней панели замигала лампочка, и Лора потянулась к какой-то кнопке. — Вспомни черта! А теперь, мастер-класс от губернатора. Леди и джентльмены, вашему вниманию сейчас будет представлен обряд экзорцизма в исполнении Вадика Северова! — откровенно придуривалась Лора, нажимая на кнопку. — Лучше заткни уши! Я не шучу.

— Лора, твою мать! Ты ох*уела! Совсем с катушек слетела?! Триста пятьдесят километров в час! По городу! В час Пик! Ты укуренная?! Моих детей угробить решила?! Я тебя дома запру! Нет, я тебя до родов к кровати прикую! Наручниками! Ты соображаешь вообще, что ты творишь?! Да они заиками родятся! — орал как обезумевший губернатор области. А его жена была недалека от истины, когда говорила об экзорцизме. Такого нечеловеческого ора Арина не слышала даже от своей бабушки, а та была профессионалом. Дальше губернатор еще что-то говорил, вернее, верещал как сумасшедший, но из словесного потока, Арина могла различить только один сплошной мат.