Ты – мое cолнце

Саутвик Тереза

Ее зеленые глаза слегка расширились, а дыхание участилось. Неуверенным голосом она ответила:

– Ты выглядишь прекрасно. – Последнее слово вышло почти шепотом.

– Есть еще причина, по которой ты хотела меня увидеть? – предположил он.

Она достала и раздала вилки, ложки и ножи.

– Да, я хотела убедиться, что ты понял и согласен с причинами, по которым я не могу вести твои юридические дела.

Он был почти готов сказать, что понимает. Она объяснила, что бизнес есть бизнес, а проведенная вместе ночь

не позволяет им вернуться к прежним деловым отношениям. Ему это совсем не нравилось, хотя он принял это. Но он заметил, что у нее был вид растерявшейся девочки, и понял, что нужно дать ей высказаться.

Он положил вилку на стол.

– Хорошо, я слушаю.

– Это касается моих родителей.

Он положил руку на сердце и поднял три пальца вверх, отдавая салют, как бойскаут.

– Клянусь, я никогда не причинял им никакого вреда, если ты намекаешь на это.

Она рассмеялась.

– Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто хотелось порассуждать немного о чувстве вины. И вообще, почему ты все принимаешь на свой счет? Тебе никогда не говорили, что ты слишком много о себе воображаешь?

– Эй, у меня душевный кризис, хитрюга. – Эта шутливая перепалка была ему очень приятна. Только с Мэдди он мог вести себя так. Сейчас ему это было необходимо. – Если ты пришла сюда, чтобы погладить меня по головке и поднять настроение, то у тебя это не слишком хорошо получается.

– Я должна рассказать тебе о себе, чтобы ты понял, почему я вынуждена отказаться вести твои дела. – Она сделала глубокий вдох. – Ты знаешь, что у меня есть брат, он на шесть лет старше меня. Мама была обязана родить его, как наследника. Он учился в школе, а она, вполне довольная, занималась своей жизнью, как вдруг обнаружила, что беременна.

– Тобой.

– Я однажды подслушала ее разговор с отцом и поняла, что появилась на свет случайно. – Она глубоко вздохнула. – Если использовать профессиональную терминологию, это было непредсказуемое, нежелательное событие, явившееся результатом халатности.

Неужели кто-то мог не хотеть ее? Что касается его самого, то Мэдди была просто необходима ему. Он понял это совершенно отчетливо, когда она отказалась работать на него.

– Так бывает, но это совсем не значит, что они не любят тебя, – протестующе заявил он.

На ее лице появилось странное выражение полунадежды, полуотчаяния. Черт побери, ему хотелось заключить ее в объятья и сказать ей, что он безумно хочет ее. Но ей это сейчас не нужно. Сдержав себя невероятным усилием воли, он не подошел к ней.

– Конечно, они тебя любили. Она пожала плечами.

– По-своему. Возможно. Но это означало, что я жила среди нянек и в школе-интернате. А теперь они живут на Восточном побережье, а я на Западном. Дело в том, что для меня очень важна моя карьера.

Она едва удержалась, чтобы не сказать, мол, это все, что у нее есть.

– Ты не обязана искать оправдание своей

жизни.

– Да, я… – Она замолчала и сцепила руки так, что побелели костяшки пальцев. – Откуда ты знаешь?

– Я изучал психологию в колледже, чтобы не заниматься одной математикой. Это было предложение отца. – Вернее, Тома, поправил он себя мысленно. – Твоя ценность заключается уже в том, что ты живешь. Точка.

Она скрестила пальцы.

– Умом я понимаю, что ты прав. Но сердце говорит о том, что я должна сделать что-нибудь стоящее. Например, помочь людям, которые не могут позволить себя нанять адвоката. Я быстро продвигаюсь по службе. Чем более высокого положения я достигну, тем больше смогу сделать.

– Какое это имеет отношение к ведению моих дел?

– Мы не можем вернуться к той ситуации, которая существовала до… – она замолчала и на мгновение встретилась с ним взглядом, – той ночи. И мы не можем продолжать наши личные отношения. Никто из нас не хочет этого. Ты закоренелый холостяк.

– Неужели? – Почему ее оценка так задела его?

– Конечно. Если бы ты хотел остепениться, ты бы уже давно это сделал. А я связана своей карьерой и силой, которую мне может дать успех. Это не позволяет нам продолжать наши отношения.

– Я по-прежнему не вижу причины, почему ты отказываешься заниматься завещанием моего отца.

– Ты не хочешь видеть. Если я буду вести твое дело, нам придется работать вместе. Много работать. Я не могу исключить вероятность того, что наши деловые отношения перейдут в разряд личных, и это помешает работе. Я уже говорила тебе однажды, что это совершенно неуместное предложение.

– Ты хорошо объяснила, и ты права, я действительно предпочитаю не видеть очевидное. Но ты тоже не хочешь понять меня. Ты нужна мне. Потому что ты одаренный и талантливый адвокат. Вот две причины, почему я нуждаюсь в твоей помощи.

– А есть третья?

Он помедлил с ответом, пока они не встретились взглядами.

– Хорошие они или плохие, но ты знаешь, кто твои родители. У меня же никогда не было возможности встретиться со своим биологическим отцом, не говоря о том, чтобы узнать его. И уже не будет. Я никогда не смогу полюбить его. И мне незачем меняться.

– Чтобы завоевать его любовь? – мягко спросила она.

Он не отрывал от нее взгляда и испытывал облегчение оттого, что в нем не было жалости, зато было вдоволь ласки и теплоты. Он готов был упиваться ее красотой и нежностью, если бы только она позволила это. Но он знал, что ее слова о любви относились к ней самой и непрекращающейся борьбе с родителями, которые не любили ее. Или, как считала она, просто не обращали на нее внимания. А ведь любить ее так легко и приятно. Она привлекала его с того момента, как они познакомились два года назад. И его по-прежнему тянуло к ней, хотя ему нечего было дать ей в эмоциональном плане.