Ты для меня?
Шрифт:
Перед глазами у Леры невольно встал образ Германа. И все тут!
Да что за пунктик про свободу, у этих мужчин, будь они неладны?!
— Уже спустя много лет, осознала, что совершенно не устраивала Виктора в постели. Бревно бревном, как говорят в народе. Ничего не умела, и не знала. Да и откуда? Ему девчонкой досталась бестолковой. Спрашивать стеснялась. Да, всего стеснялась! Вот он на сторону и пошел. Первый раз застукала с другой, спустя три года семейной жизни…
Воспоминания Анне давались непросто. И Лера совершенно не обманывалась
— До сих пор не знаю, откуда нашла в себе силы простить. Зря! Стало только хуже. Дальше все шло, как по накатанной. Виктор очень любит женщин. Разных. Они — его великое проклятье! Не мог удержаться. Просил прощения. И изменял вновь…
Спирина поморщилась, невольно окунаясь в собственные воспоминания.
Гадко. Как же больно и гадко!
— И Вы…жили с ним столько лет, зная…
— Ко всему привыкаешь, Лера. — Последовал сухой ответ. — И материальная сторона вопроса пугала. Боялась остаться на улице, без средств к существованию. А потом, все изменилось. И страх ушел. Уступил место чему-то другому. Во время одной из наших многочисленных командировок.
— Что произошло?
— Отправились в…провинциальный городок, на очередную конференцию.
По завершению мероприятия, Виктор остался на банкет, а меня отправил в гостиницу. В приказном порядке. Обещал вернуться через пару часов. Однако и через пять своим вниманием не почтил. Знаешь, это стало последней каплей. Я…сорвалась. Мной двигала обида, и слепая женская ярость. Вырядилась в лучшее платье, сделала провокационный макияж, накрутила волосы — тогда еще носила длинную шевелюру, и отправилась в лучшее ночное заведение города. Там я…встретила мужчину. Клянусь, не думала, что так бывает. Почувствовав на себе чей-то взгляд, повернулась…и поняла, что пропала! Как думаешь, что произошло дальше?
Валерия неопределенно пожала плечами, смущенная откровениями Анны Александровны:
— Угостил коктейлем?
— Если бы. Схватил за руку, и уволок туалет. Знаю, на какие мысли наталкивает, но все не столь банально. Он заставил меня умыться! Представляешь?! Сказал: — «Сейчас ты смоешь с себя всю штукатурку, и я тебя поцелую. А, чуть позже, увезу в более подходящее место». Не было сил сопротивляться. Да и желания. Он просто свел с ума. Обескуражил. Я влюбилась. Как последняя дура, втрескалась в человека, с первого взгляда, даже не зная его имени! Опомниться не успела, как уже отдавалась незнакомцу в гостиничном номере. Господи, Лера, что он со мной творил! Такой дикий! Такой голодный! До сих пор, от воспоминаний дрожь во всем теле, и чувства в кучу. Никогда не испытывала ничего подобного. Ни до, ни после. Вернувшись в свой отель рано утром, с порога сообщила Виктору, что тоже изменила, и подаю на развод.
— Любовь всегда прекрасна! Я так рада за Вас!
— О чем ты?
— Ну, так…
— Одна ночь. Ночь, подарившая мне сына. Через некоторое время, после возвращения в Москву, я узнала, что в положении. И благодарна Богу,
Сказать, что ее язык онемел, ничего не сказать. Тут же вспомнилась сцена в кабинете, с неким кавалером, и все встало на свои места. Она одинока!
— Вы не сказали ему о ребенке?
— Зачем?
— Но, как же?
— Лера, он женат. Окольцован. Да, и я колечко снимать не стала. Имя его спросить не потрудилась — слишком стремительно под ним оказалась. Оба понимали, что это на один раз, и выжимали друг из друга максимум. В его глазах я была самой обычной шл*хой. Впрочем, такой я и была. Не отрицаю.
— Сурово.
— Жизненно.
— Как Вы поняли, что ребенок не от мужа?
— Виктор всегда предохранялся. Всегда. Он не хотел детей. И тот факт, что нам уже стукнуло по тридцать, совершенно его не смущал. А с моим незнакомцем…у нас несколько раз, за ночь, рвались презервативы. Конечно, сомнения оставались, поэтому, когда Тоша родился, Терехов настоял на ДНК — экспертизе. Чтобы знать наверняка. Все подтвердилось. Это плод моей нечаянной любви. Однако я не жалуюсь, и благодарна Виктору. Он стал крестным моему ребенку, и принимает активное участие в нашей с Тошкой жизни. Во всем нас поддерживает, и помогает.
— И Антон не воспринимает его, как отца?
— Нет! Что ты! — Искренне возмутилась Смирнова. — Он знает, что Терехов его крестный. Не более. А когда подрастет, я расскажу ему всю правду. Поймет — хорошо. Не поймет и осудит — его право.
Лера невольно восхитилась этой стойкой, уверенной в себе женщиной. Какую же силу воли нужно иметь, чтобы не испугаться осуждения собственного ребенка!
— Мальчику нужен отец, — изумленно услышала со стороны собственный голос. — Вы молоды и красивы. Не думали, снова выйти замуж?
Сдержанно растянув губы в ухмылке, Анна тряхнула волосами, явно собираясь с мыслями.
— Зачем? — Произнесла, наконец. — Ни один мужчина не полюбит моего ребенка так, как мог бы любить родной отец. А полумер я не признаю. Либо все, либо ничего. К тому же, недостатка мужского внимания не испытываю. Как ты успела заметить, если мне захочется близости, я ее получу…
О, да! Она успела заметить! Когда сама получала…
— А ведь Вы лукавите, Анна! — Уверенно подалась вперед. — Хотели бы найти, нашли бы. Все же элементарно. Достаточно знать город, гостиницу, а также дату и время брони. Если хорошо попросить, то у вас будет опорная точка — его имя!
Прикусив губу, Смирнова кивнула:
— Верно. Просто страшно...что все это…очередной мираж. К тому же, не имею права рушить чужую семью. Мои чувства — лишь моя проблема. У него таких, как я…он давно меня забыл. На этом все! Я высказалась. Спасибо! Мне стало легче. Но, забудем наш милый разговор. Обычно я не склонна к откровениям. Видимо, ты так влияешь!
— Но…
Дверь кабинета распахнулась, пропуская внутрь Виктора и Антона. Последний, смеясь, несся прямо к Лере. Едва успела вскочить со стула, и подхватить визжащего мальчонку на руки, чтобы крепко прижать к груди. Он игриво ткнулся носом в ее шею, заставляя девушку засмеяться от внезапной щекотки: