Твоя К.

Ревэй Тереза

Посмотрев вверх, Ксения почувствовала, как давит на нее монолитная масса здания. Войдя внутрь, она уверенно поднялась по ступеням. Узнав о цели ее визита, молодая женщина в узком строгом сером костюме с заколкой на затылке провела ее по длинному мраморному коридору, вдоль которого стояли бронзовые бюсты Адольфа Гитлера и Пауля Йозефа Геббельса. Все было чрезмерным: высота потолков, пещерная широта помещений, украшенных коврами, приглушающими звуки шагов. Мегаломания нацистских руководителей была такой же, как в Древнем Риме. Ксения машинально пожала плечами. Они шли достаточно долго, так что она начала побаиваться,

что не сможет выйти из этого каменного монстра. Наконец на каком-то этаже секретарь постучала в двери, после чего пригласила посетительницу войти.

Восседая под портретом фюрера за большим бюро из меди и бронзы, Курт Айзеншахт подписывал документы. Увидев Ксению, он встал. Его лицо дышало здоровьем, а безупречность застегнутого на все пуговицы костюма скрашивала его полноту — он очень поправился со времени их последней встречи.

— Дорогая мадам, я так счастлив, что вы нашли путь в Берлин.

— Я сама рада сюда вернуться, — сказала Ксения, отдавая манто секретарю.

Он поцеловал ей руку, задержав в своей больше, чем требовали приличия, но Ксения сделала вид, что ничего не случилось. Несмотря на то что в кабинете было натоплено, ей было холоднее, чем на городских улицах.

С улыбкой на губах Курт Айзеншахт указал на кресло, не отводя от нее глаз. Она села с бесстрастным лицом.

Первым нарушил молчание хозяин кабинета.

— Признаюсь, я был очень удивлен, узнав, что вы оказались в составе делегации Лелонга. Я не мог отказаться от удовольствия вас увидеть, даже если речь идет о формальной встрече и у меня не так много времени.

— Это для меня слишком большая честь. Меня просто попросили помочь немцам понять специфику высокой парижской моды. Эта сфера мне хорошо знакома, как вы знаете.

— Но вы также должны понимать, что отныне будущее высокой моды связано с возрождением Великой Германии. Теперь, когда мы наконец искоренили пагубное еврейское влияние, мы можем доказать превосходство нашей элегантности в глазах всего мира.

— В таком случае мы вам не нужны. Надо оставить Париж в покое.

— Да, у вас есть наработки, и никто этого не отрицает, дорогая мадам. Французский шик и немецкое видение… Надо объединить усилия, чтобы…

— Чтобы устранить конкурентов любыми средствами? — спросила она взволнованно. — А я-то думала, что Германия не боится никого и ничего.

Лицо Айзеншахта потемнело, глаза сощурились. Сердце Ксении замерло от страха. Неужели она зашла слишком далеко? Уловил ли он в ее словах насмешку? Она не была создана для ораторских игр в таком жанре. Не была ни достаточно прозорливой, ни ловкой, чтобы прятать свои эмоции.

— Мсье Лелонг прекрасно изложил нашу задачу, — снова сказала она более спокойным тоном. — Давайте рассмотрим, как можно перевезти такое количество модисток и специальных рабочих в Берлин или Вену. Эти женщины не смогут нормально работать далеко от дома. Не забывайте про поставщиков, которые производят необходимые аксессуары. Думаю, вам надо прислушаться к тому, что говорит Люсьен Лелонг. Убить вдохновение модельеров, рассеять технологические составляющие означает привести отрасль в упадок. Высокая мода неотделима от Парижа. Надо быть слепым, чтобы не видеть этого, и я не могу поверить, что кто-то из вашей такой прозорливой администрации не понимает это.

— Мы больше не заглядываем

Парижу в рот, чтобы существовать, мадам. С этим комплексом неполноценности, который так долго сковывал наших модельеров, покончено. Теперь мы сами переделываем мир. Посмотрите на наших архитекторов, скульпторов, дизайнеров.

— Конечно. Я не сомневаюсь, что ваши стилисты смогут проложить себе дорогу, — продолжила Ксения более мягко. — Мы нужны немцам, чтобы доказать свой талант. Оставьте парижское искусство у него дома, как этого хочет месье Лелонг, ибо каждая страна должна создавать свою собственную моду. Для меня оскорбительно думать, что Берлин нуждается в Париже, чтобы стать модным.

Она улыбнулась так невинно, что Айзеншахт, казалось, успокоился. В дверь постучали, и вошла секретарь с папкой в руках.

— Прибыла французская делегация во главе с господином Лелонгом, — объявила она.

— Прекрасно, — обрадовался Айзеншахт. — Мне кажется, вы не будете участвовать в беседе, не так ли, мадам?

— Не сегодня, — сказала Ксения, изображая наивность. — Предпочитаю придерживаться более неформальных отношений. Такие разговоры для меня значат гораздо больше. А все эти цифры заставляют умирать со скуки.

Она была уверена, что Айзеншахта успокоила ее беззаботность. Такой мужчина, как он, не терпит, когда женщина превосходит его по умственным показателям. Помогая Ксении надеть манто, он прошептал ей на ухо:

— До скорого свидания, дорогая Ксения. Разрешите мне называть вас по имени? Я буду очень рад увидеть вас на приеме этим вечером. Там и поговорим в более неформальной обстановке. Не надо, чтобы все эти сухие переговоры портили нам жизнь.

Ксения наклонила голову, но в себя пришла только на улице. Еще накануне она безуспешно пыталась дозвониться до Макса. Никто ей не отвечал ни дома, ни в студии. Она не могла ждать дальше. Нужно было увидеть Сару и чем скорее, тем лучше. Подняв руку, она поймала такси и назвала водителю последний адрес, который смогла сообщить ей Сара в письме, моля Бога, чтобы он не поменялся.

Узкая улочка, заставленная домами с треснутыми фасадами, находилась в квартале города, который Ксения не знала. Люди в потрепанных одеждах жались к стенам. Оказавшись на тротуаре, она усомнилась в том, что ее доставили в правильное место, и сверилась с адресом. Объявление, написанное готическими буквами, гласило, что в доме живут евреи. Вход не был освещен, и она еле нашла выключатель. Почтовые ящики с именами жильцов отсутствовали. Поднявшись на второй этаж, Ксения постучала в дверь, но ответа не дождалась. Должен же был кто-то здесь проживать? Она поднялась еще на один этаж, свернула в коридор и позвонила в дверь. После нескольких минут услышала шорох и различила фигуру в манто с шапкой на голове. Человек смотрел на нее испуганно.

— Извините за беспокойство, уважаемый господин, но я ищу фрау Сару Линднер. Вы знаете, где она живет?

— Нет здесь никакой Линднер, — проворчал старый мужчина.

— Наверное, ей нужна жена Виктора Селигзона, — раздался другой голос, и в коридор вышла пожилая женщина, встала рядом с мужчиной, подозрительно посмотрев на Ксению. — Зачем вам она?

— Я ее подруга. Мне нужно ее увидеть, чтобы поговорить о ее детях. Вы знаете, где она живет? Это последний адрес, который она мне сообщила.