Твоими глазами
Шрифт:
– А они пробовали не превращаться? – Нахмурился подросток.
– А ты сам пробовал не превращаться во время полнолуния?
Вадим вздрогнул. Он еще не знал, но чистокровные оборотни были подвержены влиянию ночного светила не так сильно, но все же зависели от лунных фаз. Само по себе превращение было довольно болезненным, особенно у молодых, но если ему сопротивляться… Мальчик не был уверен, что сохранил бы рассудок к концу суток. По крайней мере, во время полной луны его сопротивления хватало не больше чем на полчаса.
– Как твоя фамилия? – Фир заметила его реакцию и попыталась
– Я не знаю… – казалось, он растерялся, – мамина фамилия – Марецкая, но у бабушки такая же. Думаю, она никогда не была замужем.
– Значит, пока будешь Вадим Марецкий, – пожала плечами Шапка. – Поговоришь с Михаилом, он старше всех, кто работает в Доме. Может, вспомнит что-то важное.
– Я не уверен, что хочу искать отца, – мальчик отвернулся к окну и затих, мгновенно став выглядеть гораздо старше своих пятнадцати.
***
Солнце сияло в небе ярко, но ничуть не грело. Холодная ветреная погода все еще не изменилась, действуя на всех кроме жителей этого дома, расположенного за чертой города. Вот и этот человек был одет в простой спортивный костюм, попросту игнорируя капризы погоды. Крупный темноволосый мужик лет пятидесяти с усердием расчищал широкую, выстеленную камнем, подъездную дорожку. Метла так и плясала в его руках, а сосредоточенное выражение лица изменилось только тогда, когда во дворе остановился огромный черный внедорожник, из которого показались гости. Рыжая худая девушка и высокий блондин вышли из машины синхронно. Пару секунд спустя открылась задняя дверь, выпустив наружу худого подростка.
– Дядя Миша, – улыбнулась девушка.
Мужик улыбнулся, подошел чуть ближе, но неожиданно нахмурился, остановившись на половине дороги.
– Ах, ты ж, черт! – он в сердцах грохнул древком метлы в пол, заставляя дерево треснуть. – Ах ты, волчий хвост! Ты чего ее сюда притащил! Где твоя башка дурная колобродит? Ладно, старшие сдержатся, а про молодняк ты подумал?! А ну, быстро назад!
– Что… – непонимающе начала Фир.
– Домой езжайте щенка заводить, – отрезал мужик, – а тут нечего наводить шороху.
Шапка перевела взгляд на Эккарта, застывшего со странным выражением на лице. Будто именно сейчас он, наконец, понял то, что обдумывал на протяжении долгого времени. Потом на лице вервольфа появилась довольная собственническая ухмылка. Сняв с себя пальто, блондин подал его девушке и попросил надеть. Ллариг не стала спорить, решив получить исчерпывающие объяснения после.
– Так лучше? – он повернулся к Михаилу, сверкая зубастой улыбкой.
– Да, – кивнул тот, немного успокоившись, – но внутрь заходить не нужно. Ты ж не сдержишься, если к ней кто-то полезет, а у нас пару новеньких. Актеры. На гастроли приехали.
– Тогда нам нужна помощь, дядя Миша, – Фир поплотнее запахнула пальто, – мы рысенка привезли, его нужно оформить. И Антона позовите сюда, пожалуйста.
– Эти ваши регистрации, компьютеры и всякая фигня… – старый оборотень в сердцах сплюнул.
Срок жизни веров намного превышал человеческий – двести лет, это все же не восемьдесят. Фейри конечно так не считали,
– Ладно, пошли, – проворчал Михаил в сторону Вадима, – покажу тебе все.
Подросток глянул в сторону парочки, дождался кивка от Фир и последовал за старым вером, который уже начал ему что-то рассказывать. Пройдя несколько шагов, мальчик начал отвечать на вопросы Михаила, а к тому времени, как они подошли к двери главного здания, сам спрашивал об интересующих его вещах. Ллариг проследила за ними взглядом, зная, что Эккарт в свою очередь внимательно прислушивается к разговору и удаляющимся шагам. Когда дверь за ними захлопнулась, Шапка обняла блондина за шею и зашептала ему на ухо:
– Ну что, уже можешь рассказать, зачем мне твое пальто?
– Чтобы скрыть запах, – улыбнулся он, – чтобы все веры на территории знали, что ты моя.
– Раньше у нас с этим проблем не было?
– Ну, давай же, – подбодрил Эккарт, – ты знаешь ответ.
– Ну-у-у… – Фир погладила его по затылку и улыбнулась, когда мужчина отреагировал резким выдохом. – Если сложить два плюс два, то Дети Миля появились совсем не вовремя.
Эккарт медленно кивнул, завороженный тонкими пальцами, ласкающими его шею.
– Теперь ясно, почему Миша посоветовал мне поторопиться и побыстрее закончить все дела с вами двумя! – невысокий субъект с темными волосами и карими глазами смотрел на них с улыбкой.
Фир отпустила своего любимого, недовольно поглядев на подошедшего мужчину. Увидев реакцию на свое появление, он поднял руки, показав пустые ладони в универсальном жесте доброй воли.
– Я не просто так пришел, – его улыбка стала еще шире, напоминая Шапке Чеширского Кота из сказки Льюиса Кэрролла, – вы сами меня позвали.
Глава Дома Оборотней и вправду был котом. Перевертышем, конечно. Только вот превращения его происходили с помощью магии. Сам он говорил, что это было проклятие, наотрез отказываясь обсуждать, кто и почему с ним такое сотворил, хотя Эккарт предполагал, что соблазненные и брошенные ведьмы способны еще и не на такое.
– Мы к тебе почти официально, – вервольф обнял Фир за талию и повернулся к собеседнику, – помнишь Детей Миля?
Судя по нахмуренному лицу и недовольному шипению, вырвавшемуся из его горла, Антон помнил. В отличие от природных оборотней, в придачу к проклятию мужчина получил и бессмертие. Долгая жизнь, начавшаяся еще в Италии 1148 года, сталкивала его с теми, кого вервольф называл Детьми Миля, и Антон – урожденный Антонио ди Сенья – был далеко не в восторге от перспективы новой встречи.