Твердая Рука
Шрифт:
– Значит?.. – спросил незнакомец.
– А ничего не значит! – пылко воскликнул дон Руис. – Даже наша полная уверенность в преступности этого человека не дает нам права судить его. К тому же и сестра моя цела и невредима.
– И вы полагаете…
– …что, раз мы лишены возможности передать этого человека в руки правосудия, нам следует отпустить его на все четыре стороны.
– Надеюсь, вы хорошо взвесили все последствия такого решения?
– Это решение подсказано мне моей совестью. – Будь по-вашему, – сказал незнакомец и обратился к разбойнику, который в течение всего разговора не проронил ни слова, хотя его глаза
– Посмотри-ка на меня, – продолжал незнакомец. – Узнаешь?
– Нет. Незнакомец выхватил из костра пылающую головню, поднес ее к своему лицу и повелительно произнес:
– Смотри хорошо, Кидд!
– Твердая Рука! – невольно отшатнувшись, глухим голосом воскликнул бандит.
– Наконец-то узнал меня! – с язвительной усмешкой произнес незнакомец.
– Что прикажете. Твердая Рука?
– Ничего. Ты слышал наш разговор?
– До единого слова.
– Что ты об этом думаешь? Разбойник молчал.
– Говори, не стесняйся. Я разрешаю. Разбойник продолжал хранить молчание.
– Ты будешь, наконец, говорить? Приказываю тебе, слышишь?
– Что же, – неверным голосом заговорил разбойник, – я думаю так: раз уж враг попался, надо убить его.
– Это, действительно, твое мнение?
– Да!
– Что вы теперь скажете, дон Руис? – спросил Твердая Рука.
– Скажу, что не могу и не должен мстить своему бывшему противнику. О, конечно, в бою, обороняясь от нападения, я бы ничуть не постеснялся прикончить его. Но сейчас он безоружный пленник, и не моя рука должна покарать его.
– …что, раз мы лишены возможности передать этого человека в руки правосудия, нам следует отпустить его на все четыре стороны.
– Надеюсь, вы хорошо взвесили все последствия такого решения?
– Это решение подсказано мне моей совестью.
– Будь по-вашему, – сказал незнакомец и обратился к разбойнику, который в течение всего разговора не проронил ни слова, хотя его глаза беспокойно перебегали от одного собеседника к другому. – Встань! – сказал незнакомец. Бандит встал.
– Посмотри-ка на меня, – продолжал незнакомец. – Узнаешь?
– Нет.
Незнакомец выхватил из костра пылающую головню, поднес ее к своему лицу и повелительно произнес:
– Смотри хорошо, Кидд!
– Твердая Рука! – невольно отшатнувшись, глухим голосом воскликнул бандит.
– Наконец-то узнал меня! – с язвительной усмешкой произнес незнакомец.
– Что прикажете, Твердая Рука?
– Ничего. Ты слышал наш разговор?
– До единого слова.
– Что ты об этом думаешь?
Разбойник молчал.
– Говори, не стесняйся. Я разрешаю.
Разбойник продолжал хранить молчание.
– Ты будешь, наконец, говорить? Приказываю тебе, слышишь?
– Что же, – неверным голосом заговорил разбойник, – я думаю так: раз уж враг попался, надо убить его.
– Это, действительно, твое мнение?
– Да!
– Что вы теперь скажете, дон Руис? – спросил Твердая Рука.
– Скажу, что не могу и не должен мстить своему бывшему противнику. О, конечно, в бою, обороняясь от нападения, я бы ничуть не постеснялся прикончить его. Но сейчас он безоружный пленник, и не моя рука должна покарать его. Сквозь маску суровости, которую Твердая Рука придал своему лицу, невольно вспыхнула радость, вызванная этими благородными чувствами, так безыскусно
– Ступай. Ты свободен, – сказал Твердая Рука, освобождая бандита от пут. – Но помни, Кидд: этому кабальеро, но не мне, угодно было простить тебя. Я ничего не забыл. Ты меня знаешь. Берегись же снова очутиться на моем пути! В другой раз не отделаешься так легко от справедливого возмездия. А теперь ступай!
– Ладно, Твердая Рука, запомню, – ответил Кидд не без затаенной угрозы, прозвучавшей как прощальное приветствие тем, кто подарил ему жизнь.
И, нырнув в кусты, он бесследно исчез.
Глава III. БИВАК [10]
Несколько минут до них еще доносился треск кустарника, ломающегося под ногами убегавшего во всю прыть бандита.
Наконец, все смолкло.
– Можете не сомневаться: теперь уж вы наверняка нажили себе в прерии непримиримого врага, – глядя исподлобья на дона Руиса, заговорил Твердая Рука. – Ну что же… вы этого хотели, ибо, надеюсь, вы не так наивны, чтобы рассчитывать на благодарность подобного негодяя?
10
Бивак – стоянка для отдыха или ночлега группы людей.
– Мне жаль его, если он возненавидел меня за добро, оказанное ему мною в уплату за зло, которое он намеревался причинить мне. Но я не мог поступить иначе: я действовал по велению моей совести.
– Если вы и впредь намерены осуществлять на практике в здешних краях столь высокие принципы, я не поручусь за ваше долголетие.
– Все равно! Никто из моих предков никогда не нарушал девиза нашего рода!
– И этот девиз, кабальеро?
– «Храни свою честь, и будь что будет!»
– Что и говорить, прекрасный девиз, – усмехнулся Твердая Рука. – Дай Бог, чтобы он послужил вам на пользу. – И, окинув взглядом горизонт, он продолжал: – Светает… Не пройдет и часа, как взойдет солнце… Вот вы и узнали мое имя. Как видите, я был прав: оно ровно ничего не говорит вам…
– Вы ошибаетесь, сеньор, – живо прервал его дон Руис, – я уже не раз слышал это имя.
Твердая Рука так и впился глазами в юношу.
– Вот как! – воскликнул он чуть дрогнувшим голосом. – И, вероятно, это имя сопровождалось всегда неодобрительными эпитетами, которые создали у вас весьма нелестное представление обо мне!
– Еще одна ошибка, сеньор: это имя неизменно произносилось при мне как имя храброго кабальеро, человека с мужественным сердцем и недюжинным умом. Говорили еще, что какое-то тайное, никому неведомое горе побудило этого человека бежать от людского общества и влачить странное существование вечного скитальца. Мне рассказывали также, что этот человек сумел в самых тяжелых условиях, соприкасаясь ежедневно со зверскими нравами прерии, сохранить незапятнанным свое честное имя, что перед ним преклоняются даже степные пираты, с которыми ему приходится слишком часто сталкиваться во время своих скитаний. Вот что вызвало в моей памяти, сеньор, это имя, которое, по вашим предположениям, должно бы быть совершенно мне не знакомым.