Твердая Рука

Эмар Густав

Но вернемся к нашему рассказу. Не успел капрал сообщить капитану Маркосу имена прибывших, как тот с распростертыми объятиями поспешил к ним навстречу.

– О! – радостно воскликнул он. – Какой чудесный сюрприз! Счастлив видеть вас.

– Погодите радоваться, дон Маркос, – отозвалась, улыбаясь, донья Марианна. – Ведь мы приехали к вам не в гости, а за помощью и защитой.

– Все тут к вашим услугам, дорогие! Разве мы не родственники, и довольно близкие родственники?

– Разумеется, кузен, – ответил дон Руис, – поэтому встреча с вами – истинное утешение

для нас в нашем несчастье.

– Гм!.. Это так серьезно? – с помрачневшим лицом спросил капитан.

– Настолько серьезно, что, не приди нам на помощь этот кабальеро, – сказал дон Руис, поклонившись Твердой Руке, который застыл в неподвижности, стоя рядом с ним, – мы, по всей вероятности, погибли бы в пустыне.

– Бедняжки! – воскликнул капитан. – Но после всех ваших треволнений вы, вероятно, основательно устали и проголодались. Слезайте же с коней и пожалуйте ко мне… А вы, капрал, займитесь лошадьми наших гостей.

Капрал отвел коней в кораль [14] , а молодые люди, после многократных объятий и поцелуев капитана, последовали за ним в сопровождении Твердой Руки, с которым капитан обменялся горячим рукопожатием.

– Садитесь, дети, закусывайте и отдыхайте. Поговорим обо всем после, – сказал капитан, когда они вошли в гостиную, вся меблировка которой состояла из нескольких кресел и стола.

Дон Маркос придвинул к молодым людям приготовленные на столе закуски и прохладительные напитки и, пока те угощались, знаком подозвал Твердую Руку и вышел с ним в другую комнату.

14

Кораль – загон для коней и скота.

– Что нового в прерии? – спросил капитан, когда оба они разместились в креслах.

– Тревожно, – коротко ответил Твердая Рука.

– Я так и думал, – пробормотал офицер, печально покачав головой. – Придется, видно, взяться за оружие и пройтись снова по пустыне, чтобы проучить этих степных пиратов, а заодно и показать им, как мы сильны.

Его собеседник только покачал головой в ответ.

– Объяснитесь, – заговорил капитан после минутного молчания, во время которого он не сводил глаз с Твердой Руки. – Признаюсь, ваше молчание не на шутку встревожило меня. А между тем, если сбросить со счетов мародерство нескольких бандитских шаек, граница никогда, кажется, не была такой спокойной.

– Зловещее спокойствие, дон Маркос. За ним притаилась буря, и страшная буря! Поверьте мне… Скажите, у вас сильный гарнизон?

– На мой взгляд, достаточный.

– Точнее: сколько солдат?

– Около семидесяти.

– Маловато.

– Как так – «маловато»? Обычный состав гарнизонов всех наших пограничных постов.

– Для мирного времени! Не обманывайте себя, капитан… Вы отлично понимаете, что на ваш форт прежде всего обрушится накопившаяся ненависть коренных жителей прерий…

– Да объясните же, наконец, толком! – воскликнул капитан. – В чем дело…

Он не успел докончить: в дверях показался капрал. Раздосадованный этим

неуместным вторжением, капитан резко повернулся и раздраженно спросил:

– Ну что там еще, капрал? Никогда не оставят в покое!

– Прошу прощения, сеньор капитан, – ответил бедняга, испуганный столь резким окриком, – но меня послал к вам господин лейтенант.

– Так что же ему от меня надо? Да говорите же скорей! Ну!

– Сеньор капитан! Замечен крупный конный отряд. Он мчится во весь опор прямо на наш форт. Сеньор лейтенант приказал предупредить вас.

– Вот как! – воскликнул капитан, многозначительно взглянув на своего гостя. – Уж не передовой ли это отряд неприятеля, нападение которого вы только что предсказывали?

– Эти всадники, – улыбаясь, ответил Твердая Рука, – с самого утра гонятся за доном Руисом и за мной. Я не думаю, что это индейцы.

– А что думает сеньор лейтенант? – обратился дон Маркос к своему капралу.

– Всадники еще слишком далеко, так что нет никакой возможности распознать их сквозь густое облако пыли, сеньор капитан.

– Понятно! Пойти разве самому взглянуть… – сказал капитан, поднимаясь. – Вы со мной? – спросил он своего гостя.

– Разумеется!

Твердая Рука встал, взял ружье, прислоненное им раньше в углу, и вышел вслед за капитаном.

В гостиной, куда они вошли, брат и сестра продолжали утолять свой голод. Молодой мексиканец тотчас же поднялся навстречу капитану.

– Я уже знаю, дон Маркос, что на форт готовится нападение; наверно, это сообщники тех самых разбойников, с которыми нам с сестрой пришлось иметь дело вчера. А поэтому у теня к вам просьба, дорогой кузен: поскольку на этот раз вам придется драться, вступаясь за нас, разрешите уж и мне пострелять вместе с вами.

– Ради Бога! – весело ответил капитан. – Хотя, по правде говоря, эти негодяи не заслуживают такого внимания.

– Что ты хочешь делать? Опомнись! Останься здесь!.. Со мной!.. – умоляла брата донья Марианна.

– Не могу, дорогая, – отшучивался тот, целуя сестру. – Что подумает обо мне мой кузен, если я буду прятаться от пуль, когда другие будут сражаться!

– Не бойтесь за него, нинья [15] , ничего с ним не случится, ручаюсь вам, – вмешался капитан.

15

Нинья – девушка, барышня.

Мужчины вышли, а донья Марианна, вздохнув, вновь опустилась в кресло.

Во дворе все уже было в движении. Лейтенант, старый опытный вояка, с сединой в усах, с лицом, изборожденным шрамами от сабельных ударов, не терял даром времени. Пока капрал докладывал капитану, лейтенант приказал трубить сбор, расставил солдат по местам, приставил к бойницам самых метких стрелков – одним словом, принял все меры, чтобы не быть застигнутым врасплох дерзким нападением врага. Выйдя во двор, капитан остановился, привычным взглядом оценил всю целесообразность распоряжений, отданных его помощником, и удовлетворенно улыбнулся.